Фиктивный развод. Не отпущу - Евсения Медведева

любому поводу. Поэтому пришлось заказывать шатры, чтобы спастись от палящего солнца.

Вокруг бассейна носились дети, а за ними следило старшее поколение, прячась под зонтиком и попивая холодный сок.

— Кара! Двадцать семь человек, — Липатова закатила глаза, осматривая суету через панорамное окно кухни. — Не проще ресторан снять? Хотя… С такой компанией нас отовсюду выгонят.

Пока все шумно поздравляли Левона с днём рождения, мы со Светкой были сторонними наблюдателями. По очереди смотрели в небольшой монитор видеоняни, проверяя наших принцесс.

Я отсчитывала минуты до окончания дневного сна не потому, что хотела выйти к друзьям, а потому что не могла дождаться момента, когда вновь смогу поцеловать румяные щечки моей девочки.

Теона родилась ровно в срок. Я даже не заметила свою вторую беременность! Не собирала сумки, не носилась по врачам, не лежала на сохранении. Да я работала до последнего.

А в роддом уехала после планового осмотра врача, куда сбежала в обеденный перерыв. Вот там, на кресле, мне и сообщили, что раскрытие уже два сантиметра, а раз роды вторые, то мне положен свой бизнес-класс, то есть карета скорой помощи.

Куталадзе примчался в роддом через три часа. Он едва успел переодеться, влетел в родовую заполошным вихрем ровно в тот момент, когда акушер укладывала мне на грудь мою долгожданную доченьку.

Я никогда не видела, как плачет мой муж.

Левон замер, растер лицо, пряча влагу в глазах, а потом принялся целовать нас с дочей, благодаря и врачей, и Бога, и меня за своё безудержное счастье.

Пока мы лежала в роддоме, Куталадзе сам готовился к выписке. Благо компания у нас большая, дружная, поэтому им хватило суток, чтобы превратить детскую, больше похожую на склад с барахлом, в комнату принцессы.

Он всё сделал сам. Не тревожил, не засыпал вопросами. А после выписки и вовсе взял отпуск, чтобы побыть дома с Теоной. Но оказалось, что в битве за сердце красотки у него есть конкурент. Теоша, впервые увидев своего брата, впала в ступор. Мы сначала испугались, но оказалось, что это просто любовь с первого взгляда.

— Видела, Димка Раевский невесту привел? —хихикнула Света. — Какая парочка…

— Свет, ты что, не узнала? Это же сестра Вики Каратицкой, — прыснула я смехом, рассматривая из укрытия прибывающих гостей.

— Точно… Кстати, а где Каратик? Не вижу его. Как женился, так всё, потеряли мы парня. Семейный стал, серьезный, больше не устраивает клоунад.

— Прибежит, не переживай. Он от Вики ни на шаг не отходит, особенно после того, как они узнали, что скоро станут родителями. Вот Викуся, вот молодец… Приструнила бабника. Никому не удавалось же…

— Это любовь, Кара… Настоящая любовь, — Света мечтательно вздохнула и поцеловала своё обручальное кольцо.

С Мулиным они поженились через неделю после моего дня рождения, когда Света огорошила нас новостью о беременности. Вот с тех пор эта парочка и не расставалась. Уже три года почти.

— Кара, твои родители приехали! — шепнула Света, указывая на ворота. — Беги встречай, я за Теоной послежу.

— Нет. Что, я маму свою не знаю? Сейчас они с зятем налюбуются, а потом сами в дом зайдут. Может, девчонки уже проснутся…

Мы с Липатовой как две светские крысы рассматривали гостей, шушукались, вспоминали смешные моменты и тихо посмеивались.

— И что это мы тут делаем? — раздалось за спиной.

Мы обернулись и замерли, потому что в дверном проёме стояли Мулин и Куталадзе, а на их руках восседали сонные мышки-малышки: Теона Куталадзе и Алина Мулина. Девчонки потирали глазки, сонно зевали и хихикали, вертя мягких медведей.

— Вы что… Вы детей украли? — я трясла пульт видеоняни, не понимая, что происходит. Как они смогли нас обойти?

— Мы просто пошутили! — Мулин вскинул руки. — Куталадзе предложил отключить питание и напугать вас.

— Левон! Ты что, хочешь, чтобы я раньше срока родила? — я кое-как спустилась с барного стула, поддерживая уже большой и тяжёлый живот.

— Мамоська, а папа сказал, что скоро у меня будет ещё один бьятик!

Теона потянула ко мне руки, но Левон отрицательно замотал головой. Дочь уже была такой тяжелой, а живот у меня был такой огромный, что я уже и сама была не в силах держать её дольше минуты.

Малышка плакала, обижалась, поэтому больше всего времени мы с ней теперь проводили на диване. Обнимались, читали книжки, играли в куклы. Снова обнимались.

Моя девочка. Моя радость. Моё счастье.

Каждая её слезинка болью в сердце отдавалась. Я прижалась к ним, пряча слезы, а после расцеловала нежные пяточки моей красавицы, пока та не захихикала от щекотки.

— Теош, ну не куксись, милая. Ты же у меня такая красивая, такой ангелочек, — стерла огромные хрусталики, повисшие на длинных выгоревших ресницах, чмокнула в носик-кнопочку. — Я люблю тебя, доченька.

— Теона, маме осталось ходить с животиком две недели, — Левон поцеловал надувшуюся дочь в нос, обнял и закружил, компенсируя запрет игрой. — Там бабушка приехала…

— Бабуля! — Теона задрыгала ногами, требуя поставить ей на пол.

— Ой, непоседа…

Дочь и пошла рано, и заговорила быстро, и истериками не душила родителей. Идеальный ребёнок!

Наверное, поэтому мы с Левоном решились на третьего ребёнка.

В тайне я ждала мальчишку. Казалось, что Куталадзе нужен ещё один мужик, чтобы отдать всю свою мужскую силу и мудрость. Но УЗИ до последнего не показывало нам пол. И лишь на последнем скрининге малыш раскрыл нам всем свой секретик.

— Не беги! — крикнул Левон вслед дочери.

— Мы проследим, — Мулины удалились следом.

— Кар… Я вот смотрю на неё и не могу простить себе паузу длинной в двадцать лет. Представляешь сколько бы у нас карапузов было? — муж обнял меня со спины, уложил ладони на живот, как обычно, ловя пинки сына.

— А я не жалею. Вот ни о чем не жалею.

— Это мёд для моих ушей, милая. Ну, раз не жалеешь, тогда о чём ты мечтаешь?

— Куталадзе, да о чем я могу мечтать? У меня всё есть! И семья, и море, и дом, и газон, по которому я пяточками голыми брожу, пытаясь догнать Теошку. Я самая счастливая женщина на свете!

— А всё же?

— Хочу пингвинов в Антарктиде погладить, — я рассмеялась, поцеловала своего мужа. — Это шутка. Просто обнимай меня, Куталадзе…

Конец…

ПЫ. СЫ. Стоит ли уточнять, что через пять лет