Кэтлин О'Рейли - Как продать душу: Краткое руководство для светской львицы

Теперь о грустном. Наша доблестная полиция закрыла тату-салон, предлагавший звездам «аутентичные японские рисунки»: стало известно, что рисунки были вовсе не из «древних трактатов по японскому изобразительному искусству». Каков же точный перевод иероглифов? Конечно, «made in Taiwan».

В полдень я в Сент-Реджис, осматриваю то, что Эми сделала из танцевального зала. Куда девались роскошные канделябры и прочие прибамбасы эпохи Наполеона? Всего за несколько дней Эми превратила половину зала в черную-черную комнату, где гнездятся ночные кошмары. Повсюду клубится бутафорский дым, на стенах пляшут тени — в общем, впечатление однозначное: это ад.

Я сглатываю ком. Успокойся, Ви, это просто модный интерьер, а не стиль жизни — пока. Зато другая половина гораздо лучше. Подиум тянется через весь зал. По замыслу дизайнера женщины должны выходить из тьмы к свету. Там, у светлой стены, украшенной цветущими ветками барбариса, расположились комнатные растения. Живенько, а главное, символично.

— Ви, ну как тебе? — спрашивает Эми, поправляя черные шторы, из-за которых будут появляться наши героини. — Не слишком завуалированно?

Мне вспоминаются длинные «дискуссии» об эффективности телесных повреждений в рекламе. По-моему, чем завуалированней, тем лучше.

— Все отлично. Наш посыл не бьет в лоб, но тем сильнее его воздействие.

Эми улыбается.

— Мы сегодня кучу бабок заработаем, правда, Ви?

— Еще бы! Это тебе не с приглашенной звездой обед устраивать. Сегодня все сливки Нью-Йорка — наши.

— Я читала статью об аукционе. Что-то Люси на тебя наезжает.

Мысленно я пощипываю виртуальный ус — на сегодняшний вечер у меня наполеоновские планы. Я успешно играла роль фаворитки дьявола, но сегодня кое-кто у меня попляшет! Хе-хе-хе!

Конечно, если прежде Люси не превратит Отважную Ви в куриный помет — вероятность такого развития событий весьма велика.

Через несколько часов начинают съезжаться гости, и — помяни дьявола! — появляется Люси собственной персоной. Она бесподобна — как сама по себе, так и в черном платье от Занг Туа. Я хорошо выгляжу, придраться не к чему, но даже на девятом уровне мне не превзойти дьявола. Хотя — как знать? — может, именно сегодня вечером я сделаю это. Я сделаю Люси! Осторожно, Ви, мысли контролируются радаром. Надо, пожалуй, съесть ломтик лимона, а то лицо у меня подозрительно довольное.

Люси окидывает взглядом зал. Ее темные глаза останавливаются на Эми с выводком обездоленных женщин. В глубоких зрачках пляшут нули. Я спешу увести Люси подальше и начинаю заговаривать ей зубы.

— Волнуешься, Люси? — Я потираю руки. — Тебе обязательно понравится.

Люси одаряет меня нежной улыбкой и трогает декорации.

— Не слишком ли мрачно? Тебе не кажется, что вы с Эми перегнули палку? Преисподняя может отпугнуть потенциальных клиентов, не так ли?

Мы смеемся (помните, что я говорила о смехе Люси?).

— Ты сегодня восхитительна! Люси, ты, кажется, еще никогда не была настолько восхитительна.

Люси делает изящный поворот.

— Спасибо, Ви, ты тоже хорошо выглядишь.

И она права. Сегодня Ви предстала во всем своем великолепии. На мне кроваво-красное платье от Диора с асимметричным декольте и колье из рубинов, таких же кровавых.

— Ты знаешь, о тряпках я могу говорить до скончания времен, но сейчас мне нужна твоя помощь. Заказ из ресторана до сих пор не принесли. Ты же Королева Преисподней, повелительница Моды и Зла. Не наколдуешь пару-тройку подносов с канапе и полдюжины официантов?

Если хотите чего-то добиться от Люси, льстите, льстите напропалую. Не проходит и двух секунд, как она уже на кухне, и вот оттуда один за другим появляются двадцать жеребчиков в белых сорочках, каждый с серебряным подносом. Бармены, рисуясь, как им и положено, смешивают коктейли. Теперь нашу вечеринку можно считать открытой. Вот и славно. Народ просто валом валит. Приехал мэр, за ним несколько сенаторов из Нью-Йорка и Коннектикута и целая делегация из Нью-Джерси. В толпе мелькают футболисты из «Никс», актеры с Бродвея. А сколько незнакомых лиц! Вот нарисовались корреспонденты из «Пост», «Таймс», «Обсервер» и даже — чтоб мне провалиться — из «Ю-Эс-Эй тудей»! Я о таком и не мечтала! Люси постаралась. Я улыбаюсь во все семьдесят семь зубов.

Не обходится и без курьезов: Кэл щиплет меня за задницу (и, доложу я вам, его шаловливым ручонкам на этот раз особенно негде разгуляться).

— Ви, до чего же вы сегодня хороши! Так бы и съел.

Комплимент сопровождается чавкающими звуками, которые, видимо, должны имитировать процесс съедения Сексуальной Ви. Спасибо, Кэл, в моей памяти еще жив вечер в ресторане. И вообще, такие изысканные десерты при твоих габаритах вредны. Я натягиваю улыбку.

— Как мило, что вы пришли, Кэл.

Рядом возникает Люси — она тоже изображает радушную хозяйку. Я подмигиваю. Эми нервничает, каждые пять минут подбегает и спрашивает, действительно ли все хорошо. Люси невозмутима.

— Расслабься, милочка. Этот вечер войдет в историю. — Люси с улыбкой щиплет меня за локоть (ой!). — Ви, тебе нет равных!

Еще бы!

Ровно в половине восьмого Эми берет микрофон, и шоу начинается. Гаснет свет, музыка становится тише. Из-за декораций появляются обездоленные женщины в обносках от Армии спасения. По мере того как процессия приближается к свету, старье спадает с натруженных плеч, и в момент, когда женщины оказываются в импровизированном раю, на них уже — вуаля! — одежда от ведущих дизайнеров Нью-Йорка.

Публика одобрительно гудит. Сандра, начинавшая свой путь в замызганном твидовом пальто, является миру в белом шелковом платье от Веры Вонг. Светлана меняет растянутый свитер и облезлые джинсы на прелестный зеленый брючный костюм от Ральфа Лорена. Звездой же вечера становится маленькая китаянка — на ней серебристое платье от Зака Позена.

Когда стихают бурные аплодисменты, на подиум выходит Эми.

— Леди и джентльмены! Сегодня мы собрались здесь, чтобы вознаградить особый род мужества и смелости, способность этих леди выйти из тьмы дискриминации и физических унижений и найти свой путь в жизни. Каждый день тысячи женщин в Нью-Йорке подвергаются физическим и моральным унижениям. Этим женщинам нужна ваша помощь. Сейчас начнется аукцион. Не стесняйтесь. Не скупитесь. От вас зависят судьбы огромного количества женщин. Пусть только ваша совесть будет вам советчиком.

И аукцион начинается. Цены взлетают до заоблачных высот. Я замечаю Регину — она виснет на Паоло. Тамзин держится неплохо, но чем большие обороты набирают торги, тем чаще она моргает за своими очками.