Адель Паркс - Секс с экс

– Она не считает ее скучной.

– Ой, не надо, Иззи! До замужества она вела тихую, чистую и целомудренную жизнь, никакого веселья. Потом страстно любила своего мужа, а потом он исчез, и она до сих пор не может о нем забыть.

– Ты так думаешь?

– Ну да, а как же еще? – Я уже набираю мамин номер и не могу сказать точно, о чем бормочет Иззи. Вроде бы о каких-то трех грехах, которые меня не касаются. Она ведет пальцем вниз по странице журнала, эта ее привычка так мила и так трогательна. Но вот ее палец останавливается.

– Как насчет страховки? – спрашивает Иззи.

– Страховки? От чего?

– От кражи, повреждения платья, повреждения шатра.

– Это свадьба, а не попойка.

– От потери задатка из-за отмены свадьбы. Мы умолкаем.

– Ладно, давай посчитаем.

Мама засучила рукава. Все лето она трудилась как лошадь и сделала невозможное. Она организовала все, от церкви до поставщиков провизии, тактично советуясь обо всем с матерью Джоша. Предстоящая свадьба всех поставила на уши. Мать Джоша оживилась, стала меньше пить и больше улыбаться. Так как у меня нет отца, который требуется для традиционной патриархальной церемонии, его решил заменить отец Джоша. Он приглашает всех своих знакомых на свадьбу, говорит о «предстоящем счастливом событии» и, могу поклясться, сильно задирает нос. Все это могло бы вызвать досаду, но тут есть и кое-какие плюсы: он решил, что теперь ему не подобает содержать любовницу. Он, видите ли, решил оставить кобелиные привычки. На время, разумеется.

Джош похож на счастливого психа. Иззи пока не обнаружила ни одного просчета в планах. И все счастливы, как свиньи в грязи. И поскольку все они освободили меня от этой суеты, можно снова сосредоточиться на работе. Уйти в нее с головой.

Я вернулась к обычной жизни и пять раз в неделю бываю в спортклубе, с восьми тридцати сижу в офисе и пашу без обеда. Но часто оставаться допоздна теперь нельзя, потому что мама организовала обязательные встречи с парикмахером, священником, поставщиками провизии, видеооператором, фотографом, флористом и так далее, – на более или менее постоянной основе. Но я люблю, когда у меня много дел. Так и живу: среди шороха папиросной бумаги, лент и сыплющихся розовых лепестков.

– Кто-то поставил на мое место свой мотоцикл. Разберитесь, пожалуйста, – бросаю я Джеки. – Рики, где статистика по вчерашнему шоу? Ди, Дебс, вы читали сегодня газеты? О нас упомянули в «Гардиан» в связи с сюжетом «Теддингтон Кресент», в «Сан» по поводу документальных фильмов о детях звезд и в «Стар» из-за «Секс с экс». Неплохо для одного дня, правда? Подготовьте сообщения для всех трех редакторов к десяти часам.

Джеки ставит на мой стол двойной эспрессо.

– Что вы смотрели вчера вечером по телевизору? – спрашивает она.

– Не было времени, я примеряла диадему. – Мы обмениваемся улыбками.

– Доброе утро, – кричит Том, обращаясь ко всем сразу.

– Добрый день, – отвечаем мы хором, потому что уже без пятнадцати девять. Том поражен: наверное, он никогда в жизни не приходил на работу так рано.

Совещание катится строго по повестке. Грей сообщает о двух жалобах от Независимой Телевизионной Комиссии – у нас проскочила нецензурная, видите ли, лексика. Несмотря на это (а может, именно поэтому), рейтинги взлетели до самых небес. Мы уже перескочили прогноз рейтингов на следующий сезон. В интересах Грея как директора по рекламе и спонсорству завышать прогнозируемые рейтинги, которые обычно, мягко говоря, не имеют ничего общего с реальностью. Я весьма дипломатично улаживаю конфликт, предложив несколько промежуточных показателей. Рики сообщает новый график вещания. Я улавливаю лишь половину его слов, потому что замечаю, что Дебс вообще не слушает, а вместо этого рассматривает фотографию Джорджа Клуни на заставке своего компьютера. Такое невнимание разозлит кого хочешь. Пытаюсь снова настроиться на Рики.

– …и главное, они предлагают передвинуть «Секс с экс». Я соглашусь, вы же не против? – Если бы он не так быстро захлопнул папку и не заторопился уйти, я бы ничего не заметила.

– Что-что? Что ты сказал?

Рики вздыхает. Он понял, что я все уловила и ему придется рассказать в деталях.

По иронии судьбы, именно успех «Секс с экс» принес «ТВ-6» деньги, которые мы вложили в лучшие фильмы. Я сама дала на это согласие. Теперь отдел стратегии и планирования предлагает обставить другие коммерческие каналы, показав лучшие фильмы в лучшее экранное время вместо программы «Секс с экс». Как я могла не подумать об этом?

– Сделать уже ничего нельзя, – виновато пожимает плечами Рики. – Все решено. Аудитория «Секс с экс» уже сформировалась, а новых зрителей мы можем привлечь фильмом с Арни Шварни. Он динамичнее.

А ведь он прав. Я вздыхаю и киваю.

– Черт с ними. Скажи, что мы согласны.

– И мы так просто сдадимся? – изумленно спрашивает Фи. – А ты не хочешь попробовать расширить «Секс с экс»?

– Фи, ты уже должна бы знать, за что стоит бороться, а за что нет. Посмотри на это шире. Мы несем ответственность за канал, а не за наши собственные шоу.

– Но ты ведь придумала это шоу.

– Фи, у меня тонны идей. Десять миллионов зрителей – отличный результат для программы этого рода. Это гораздо больше того, на что мы рассчитывали, когда начинали. Давайте не жадничать. С хорошими фильмами мы соберем двенадцать миллионов. К тому же они ведь хотят не закрыть «Секс с экс», а просто поменять время эфира.

– Было бы это мое шоу, я бы зубами и когтями дралась за лучшее время. – Фи в дикой ярости, такой я ее еще не видела.

– Но это же не твое шоу.

Я наращиваю свой вес в обществе. Это нужно, чтобы защититься от Бейла, который все пытается спихнуть меня. В интервью прессе я даю понять, что мой личный вклад в «ТВ-6» колоссален. Я даже использую свои женские привилегии, сообразив, что с любимицей публики Бейлу придется быть повежливее. Сейчас я даю интервью репортеру большого женского журнала. И тут заходит Джеки и сообщает, что в секретариате меня ждет мама.

– О, простите меня, придется прерваться. Я повезу маму обедать, – извиняюсь я.

Интервью было нелегким. Мы с репортером оба искусные игроки. Я знаю, что нравлюсь ему, но он прикидывается равнодушным и даже жестким, – это для него вопрос профессиональной гордости, знаете ли. А я делаю вид, что стараюсь его приручить, хотя точно знаю, что он уже мой.

Вот он и морщится, пытаясь понять, не было ли это подстроено для того, чтобы в статье упоминалось об обеде с матерью. Если он решит, что подстроено, то не напишет об этом. А если поймет, что нет, то напишет. Это могло бы, елки-палки, полнее раскрыть мои человеческие качества, а до моих высот ему как до Луны. По правде говоря, это случайность, совпадение. Ничего бы этого не было, если бы мама не боялась опоздать, а журналист не мямлил бы и не полз, как черепаха.