Юна-Мари Паркер - Великосветский скандал

С понедельника по пятницу Гай заседал в палате общин, умело попадал в поле зрения спикера, если хотел что-то сказать, а его речи относительно образовательной реформы отличались ясностью и четкостью. Каждое воскресенье он присутствовал на заутрене в деревенской церкви неподалеку от Уилмингтон-Холла, каждое Рождество устраивал вечер для мэра, членов местного совета и всех тех, кто поддерживал его в Восточном Уэссексе, каждое лето предоставлял свой сад для местного праздника. Раз в год он давал бал для поддержания нужных связей с полезными парламентскими или финансовыми кругами, и по иронии судьбы организацией подобных мероприятий занималась компания Дианы. Правда, сама Диана этим не занималась. Это возлагалось на ее высококвалифицированного заместителя Патрицию, которая отвечала буквально за все – от аренды шатров и оркестров до найма обслуживающего персонала, флористов и печатания приглашений. Излишне говорить, что компания по организации мероприятий не давала Гаю ни малейшей скидки.

Вчера вечером у Гая проходил ежегодный бал на четыреста гостей, и по этому поводу Майлз и Катрин приехали сюда из Лондона. Поскольку Майлз пока еще не сдал экзамен на право вождения, Диана решила забрать их сама. Она знала, что Гай и Джон должны были рано утром отправиться в Лондон для участия в весьма важных дебатах в палате общин. Диана надеялась, что еще один взгляд на Уилмингтон-Холл сотрет все еще не выветрившееся воспоминание о том дне, которое до сих пор иной раз терзало ее среди ночи.

– Здравствуй, мама! – Катрин сбежала по ступенькам, едва Диана припарковала машину. Катрин уже исполнилось семнадцать. Она внешностью напоминала цыганку: черные волосы, черные глаза, смуглая кожа. Ростом она была выше матери, отличалась весьма соблазнительной фигурой и выглядела старше своих лет, хотя щеки и рот еще оставались по-детски пухлыми. Пока она обнимала мать, в дверях дома появилась высокая поджарая фигура Майлза. Сильный, красивый, смуглолицый, он унаследовал от матери прирожденное умение держаться с достоинством, а также хорошие манеры. Сейчас, когда сын и дочь оказались рядом, Диане вдруг пришло в голову сравнение: сына – с породистой скаковой лошадью, дочери – с горячим шотландским пони.

– Здравствуй, мама! – Майлз также обнял Диану, как бы желая подчеркнуть свое особое расположение к ней.

– Здравствуйте, дорогие мои! Ну как, хорошо провели время? Вечер был веселый? – спросила Диана, когда они входили в дом. Сунув руки в карманы, она незаметно сжала пальцы в кулаки, заставляя себя не смотреть в сторону двери, ведущей в подвал.

– Потрясающий! – заявила Катрин. – Жаль, что тебя не было. Был премьер-министр, уйма фотографов. Министр внутренних дел приглашал меня танцевать.

– Ладно, ладно, перестань хвастаться, Катрин, – шутливо одернул сестру Майлз. – Ты бы только видела, мама, как она флиртовала тут со всеми старыми и занудными членами парламента.

Катрин повернулась, глаза ее негодующе сверкнули.

– А ты-то сам! Раскланивался и расшаркивался и всем говорил «сэр»! Знаешь, мама, он даже бармена по инерции назвал сэром!

Диана рассмеялась и любовно положила руки на плечи обоих.

– Ладно, перестаньте вы оба. Вы уже упаковались? Я хочу сейчас же двинуться в Лондон.

– А ты не собираешься здесь хоть немножко побыть? Ты ведь не была в Уилмингтон-Холле целую вечность, – сказала Катрин.

Диана остановилась в центре зала, решительно повернулась спиной к двери в подвал. В распахнутые двери она заглянула в столовую, где слуги были заняты уборкой, но увидела там лишь двадцать детишек в бумажных шляпках, смеющихся и весело поющих «Счастливого дня рождения тебе», и четырехлетнего Майлза, пытающегося задуть свечи на торте.

– Нет, я должна срочно возвращаться, – сказала она как можно более непринужденным тоном. – У меня для вас дома сюрприз, и он не может долго ждать. Захватите свои чемоданы, а я подожду вас в машине.

Диана повернулась и быстрым шагом прошла к двери, высоко подняв подбородок и глядя в сад.

Бывают такие события, которые даже время не способно вытравить из памяти.

Франческа ждала родных в гостиной квартиры на Итон-террас, листая журнал «Кантри лайф». Кого из представителей высших классов Англии могли интересовать разрушенные коровники, даже если они были построены в 1700 году? Или тот факт, что если разговаривать с коровами, то это приведет к увеличению надоя молока? Франческа перешла к разделу мод, где доминировали изделия из твида и шерсти, и наконец закрыла журнал. «Калински джуэлри» явно не была частью деревенской жизни.

Взглянув на наручные часы из золота и ляпис-лазури (великолепный дизайн Сержа!), Франческа сообразила, что Диана с детьми возвратится из Уилмингтон-Холла через несколько минут. Времени достаточно, для того чтобы собраться и предстать перед ними с привычной для них веселой улыбкой в полном соответствии с имиджем процветающей особы. Достаточно времени, для того чтобы решить, что она скажет, когда ее спросят о Серже. Диана, как обычно, вежливо справится о нем, и Франческа должна будет бодро ответить, что все отлично. Она вдруг подумала, что, к счастью, они с Дианой никогда не были по-настоящему откровенны друг с другом, и, стало быть, ее золовка не станет спрашивать об этом более подробно. Их дружба за годы укрепилась, но она основывалась на взаимном уважении и симпатии. Диана восхищалась целеустремленностью и напористостью Франчески – качествами, благодаря которым она стала самым молодым вице-президентом крупнейшей ювелирной компании в мире. Франческа восхищалась Дианой, потому что та стала владелицей процветающей фирмы. «Ивент Органайзинг Лтд.» была несравнимо меньше «Калински джуэлри». Однако Диана достигла многого, если учесть, что начинала она с нуля. А кроме этого, единственным, что их связывало, был Гай, о котором они никогда не разговаривали, как если бы договорились игнорировать сей предмет. Диана никогда не говорила Франческе, почему они с Гаем разъехались, а Франческа никогда об этом не спрашивала. Аналогично Диана никогда не спрашивала, почему Франческа не выходит замуж за Сержа, хотя они давно живут вместе. Обе уважали право другого на тайну, и это лишь еще больше укрепляло их доверие друг к другу. Дядя Генри как-то сказал Франческе, что самый верный способ разрушить дружбу – это знать слишком много о другом человеке. А вообще, размышляла Франческа, поднявшись с дивана и подходя к окну, все так или иначе образуется в их отношениях с Сержем.

Вся беда заключалась в том, что по работе ей часто приходилось уезжать, посещать филиалы в крупнейших городах. Когда Серж услышал, что она собирается в Европу на две недели, он не на шутку рассердился. В какой-то степени Франческа могла его понять: он был привязан к мастерской и находился в ней каждый день, в то время как Франческа перемещалась с места на место, и со стороны могло показаться, что она весьма приятно проводит время. Франческа скорчила гримасу. Быть постоянно в пути, держать все время свои вещи в чемоданах, просыпаться каждые несколько дней в незнакомой комнате отеля – вряд ли это можно считать шикарным образом жизни. С другой стороны, сказала она себе, Серж должен уже понять, что это часть ее работы – следить за тем, чтобы филиалы компании по всему миру работали четко и надежно. И сердиться – значит вести себя по-детски. Франческа пожала плечами. Вернувшись в Нью-Йорк, она предложит отдохнуть вместе, они посетят театры, побывают на званых обедах, наберутся сил. Раньше это срабатывало. Сработает ли теперь? Франческа хотела на это надеяться.