Джастин Валенти - Любовники

– Нет, я хочу быть все время рядом с ним. Обещаю, что буду очень часто приезжать в Нью-Йорк.

Эдвард занервничал и закурил.

– Нет, не понимаю. В течение многих лет ты убеждала нас, что хочешь стать художницей, а потом вдруг встретила какого-то парня, который любит медицину, и враз решила отбросить все свое предыдущее образование и лишиться столь очевидных преимуществ. Медицина потребует от тебя много времени, а служение искусству откроет перед тобой совершенно невиданные перспективы. Более того, я готов помочь тебе в создании собственной коллекции и в конце концов передам тебе свою. Ведь ты моя единственная дочь и по праву наследуешь все мое состояние.

– Извини, отец, но мне это не нужно, – тихо промолвила Джулия. – Отдай всю свою коллекцию в какой-нибудь музей.

– Ну что ж, насколько я понимаю, ты пытаешься решить свои эмоциональные проблемы ценой отказа от помощи родителей и от всех тех связей в мире искусства,

;. которые я приобрел за многие годы.

– Я ненавижу твой мир искусства! – взорвалась наконец Джулия. – Ненавижу все, что с ним связано, его лживость, его снобизм. Это всего лишь увлекательная игра для богатых и эгоистичных людей, которых на самом деле интересуют только большие деньги.

– Хватит, прекрати! – резко оборвал ее отец. – Похоже, ты унаследовала строптивый характер своей матери и показное безразличие к деньгам, но чуть что, вы сразу же мчитесь ко мне за этими презренными купюрами.

– У меня нет абсолютно никакого презрения к деньгам, – продолжала наступать Джулия, – но есть устойчивое презрение к тем, кто ценит их превыше всего. Деньги, если хочешь знать, должны служить людям и исключительно во имя добра.

– Мне только моралиста в своей семье недоставало, – снисходительно хмыкнул Эдвард.

– Не надо иронизировать над ее юношеским идеализмом, – снова вмешалась Николь. – Надеюсь, она никогда не станет таким законченным циником, как ты.

– Ты опоздала, мама, – повернулась к ней дочь. – Мой дорогой папаша выступает против добра только потому, что всю свою жизнь делал людям зло.

– Джулия, – попыталась остановить ее мать, – сейчас же перестань поносить отца!

– А почему бы и нет? Он думает, что за деньги можно купить все и всех! Он специально выслеживает слабых и бедных, чтобы обобрать их до нитки и тем самым полностью разрушить их жизнь.

Эдвард долго смотрел на дочь и неожиданно сник.

– Джулия, – мягко произнесла Николь, – я понимаю, что ты очень расстроилась, но нельзя же говорить такие ужасные вещи!

– Ничего ужасного. Тем более что у меня есть масса доказательств. Пусть расскажет, например, как он поступил с Айвором Льюисом, и все станет ясно.

Николь вскинула голову и недоуменно уставилась на дочь.

– Что? О чем ты говоришь?

– Наш дорогой папенька прекрасно знает о чем. Один из его детективов специально нанял Льюиса, чтобы тот украл оркестровку Пола. Айвор, конечно, не знал, что за всем этим стоит наш папа, но потом все выяснилось. Я и сама не знала об этом до тех пор, пока не оказалась в Париже вместе с Айвором. В конце концов он во всем мне признался. Он продал свое имя за пять тысяч долларов, которые за месяц спустил на наркотики. Когда я узнала обо всем этом, мне даже жить не хотелось. Мне было ужасно стыдно, что у меня такой отец.

И это говорит девушка, которая едва справилась с алкоголизмом и вообще чуть было не лишилась рассудка?! – Эдвард вышел на середину комнаты и высокомерно посмотрел на обеих женщин. – Ты считаешь мое отношение к Полу ужасным и предосудительным? А я – нет. Более того, при необходимости готов повторить этот опыт. И уж поскольку у нас началась типичная семейная мелодрама, выслушайте меня до конца. Когда твоя мать бросила семью и ушла к этому сопливому недоноску, я был в шоке. Я умолял ее опомниться хотя бы ради дочери, но все безрезультатно. Я даже с ним разговаривал, но и он оказался таким же черствым и эгоистичным, как твоя мать. Более того, этот наглец позволил себе оскорбительные замечания по поводу моего возраста. Я предупредил его о возможных последствиях, но он просто рассмеялся мне в лицо. – Эдвард вдруг побагровел от гнева. – И вообще, каждый сражается своим собственным оружием. На его стороне молодость и талант, а на моей – только любовь к дочери и жене.

– Да еще деньги, – язвительно заметила Николь, – а также пронырливые сыщики и мораль гнусной крысы.

Эдвард молча проглотил последнее замечание и повернулся к дочери.

– Ну, теперь ты довольна?

– «Довольна» – не совсем подходящее слово. Я просто рада, что наконец-то вы начали говорить откровенно, без всяких ужимок и уловок. Люди не могут сделать правильный выбор в своей жизни, если у них не хватает ясных и четких фактов. Ну ладно, у меня сейчас встреча с Люком. По крайней мере там я вдохну глоток свежего воздуха.

– Вот у него и попроси денег на поездку в свою Африку! – прорычал Эдвард ей вслед.

– Не волнуйся, Джулия, – поспешила успокоить ее Николь, с ненавистью зыркнув на мужа. – Я дам тебе денег.

После ухода дочери Николь и Эдвард долго молчали, переживая происшедшее.

– Я здесь больше не останусь, – первой нарушила тишину Николь.

– Не дури! Неужели так трудно понять? Я где-то читал, что в любви и на войне все средства хороши.

– Но только не в моей книге, – парировала она, задумчиво поднимаясь.

– Что же мне теперь делать? Просто так взять и отпустить тебя? После стольких лет совместной жизни?

– У тебя нет другого выхода. Я все равно уйду.

– Николь, не делай глупостей.

– Сожалею, но у меня тоже нет другого выхода. То, что ты пошел на такой мерзкий и гнусный заговор против Пола, говорит лишь о том, что я плохо тебя знала. Ведь в другой раз жертвой подобной провокации могу стать и я.

– Ну хорошо, тогда скажи мне, пожалуйста, почему Пол не поднял шум? Почему оставил все это без последствий? Ты ведешь себя как ребенок. В этой игре все рассчитано на победу и победитель получает главный приз, а проигравший остается с носом. Если он проиграл, значит, того заслуживает.

Николь грустно посмотрела на мужа.

– Неужели? А как, интересно, ты относишься к убийству? Это тоже приемлемое средство для победы?

– Черт возьми, мы сейчас говорим о наших семейных делах! Кстати сказать, у некоторых народов подобное разрешение споров является вполне оправданным.

– Да, но только там, где женщина является лишь частью интерьера, не более того. Ты не делаешь никаких различий между мной и теми вещами, за которые когда-то заплатил большие деньги. И вообще для тебя ценно лишь то, что имеет стоимостное выражение…

Да, будь я проклят, если ты не права! А кто, скажи на милость, придерживается других критериев? Я действительно заплатил за тебя очень большие деньги, проталкивая повсюду твой так называемый талант, а теперь, когда ты оказалась на гребне славы и добилась заметного успеха, вдруг обнаружилось, что мои методы тебе не подходят. Почему же ты раньше не протестовала? Когда только взбиралась по крутой лестнице вверх?