Кирк Дуглас - Дар

Коулмен, Эш и Роузмонт с явным облегчением откинулись в креслах, не забывая, однако ж, продемонстрировать суду, что они и так проявили чрезмерное терпение.

Миссис Спербер, сидящая рядом с Хови, затеребила его за рукав, словно желая ободрить.

– Внимание, внимание, внимание! – завел свою песенку секретарь суда. – Суд по делам о наследстве и опеке графства Нью-Йорк объявляет свое заседание открытым. Председательствует досточтимый судья Артур Мейсон.

Судья стукнул молоточком по столу.

– Объявляю открытым слушание по делу: финансово-промышленная корпорация Стоунхэм против Деннисон. – Он поглядел в дальний конец зала. – Как только мисс Деннисон сядет на место, мы начнем.

Хорейс Коулмен развернулся с такой стремительностью, что едва не вылетел из кресла. Патриция шла по проходу.

– Вызывайте вашего первого свидетеля, мистер Смит, – сказал судья.

Хови ухмыльнулся во весь рот и подмигнул подсевшей к нему Патриции.

– Ваш самолет в Европе, а вы уже здесь, – прошептал он. – Вы, должно быть, ангел.

– «Конкорд» быстрее ангела, – шепнула она в ответ.

Патриция пыталась перенестись мыслями из Лиссабона в зал суда, где тоже разыгрывались кое-какие события.

– Ваша честь, за всю свою жизнь мне еще не доводилось оказываться в столь затруднительном положении. – Голос Хорейса Коулмена, в котором сквозило наигранное волнение, раздаваясь со свидетельского места, уносился под потолок, слабо освещенный светом хрустальной люстры; все вокруг было исполнено многозначительности – темно-красная обивка кресел, коричневые бархатные занавеси, ручки кресел, обтянутые коричневой кожей. – Я знаю Патрицию еще с тех пор, когда она была малюткой. Я был знаком с ее матерью… – И тут он мягко добавил: – Которая покончила с собой. Я был знаком с ее отцом, павшим от руки террориста. С великим страданием я наблюдал за тем, какое бремя упало ей на плечи и какие проблемы ей приходилось изо дня в день разрешать. Здесь и следует искать причину целой серии нервных срывов и даже… – Поколебавшись, он опять понизил голос. – И даже попыток самоубийства. Она хрупкий человек. Ее покойный дед, Дж. Л.Стоунхэм, основатель корпорации, полностью отдавал себе в этом отчет. Мы не раз говорили с ним об этом. Перед смертью… – Коулмен прочистил горло, И теперь его голос зазвучал еще сильнее. – Перед смертью он вырвал у меня обещание приглядывать за ней и тем самым оберегать ее. И я пришел сюда сегодня во исполнение данного мною тогда обещания.

Патриция задрожала. В жаркий июльский день ей вдруг стало холодно. Коулмен меж тем напирал. Такого – ложного, разумеется, – благородства и в таких количествах ей было просто не вынести. Чтобы не слушать его, она стала разглядывать позолоченную резьбу, украшающую стены судейского зала. Сюжет барельефов постоянно повторялся: мускулистые мужеподобные девы с мечами и со щитами – олицетворения духов войны. Прямо над головой у судьи были изображены две богини в шлемах – одна размахивала мечом, другая – факелом, а свободными руками они держали расположенное между ними нагое дитя. Как раз таким беззащитным младенцем и чувствовала себя сейчас Патриция.

– Допрашивайте свидетеля, мистер Биндер!

Смит был явно рад тому, с каким блеском сыграл свой спектакль Коулмен.

Как, однако, кричаще не похожи друг на друга эти адвокаты, – подумала Патриция. Смит, строго и торжественно облаченный в безупречный двубортный костюм серого цвета; Хови – во всегдашнем жеванном-пережеванном коричневом пиджачке. Или у него целый гардероб, сплошь состоящий из мятых коричневых костюмов?

– Мистер Коулмен! – Хови неторопливо пошел по направлению к стойке свидетеля. – У вас есть дети?

– Нет. Мне грустно признаться в этом, но Господь не благословил на это нас с женой.

– Ваши показания меня чрезвычайно тронули. Ваше отношение к моей клиентке – и он указал на Патрицию – свидетельствует о подлинно отцовской любви.

– Так оно и есть, сэр.

– И, естественно, вам хотелось бы, чтобы дела у вашей названной дочери шли как можно лучше.

– Совершенно верно, мистер Биндер.

Хови радостно кивнул, соглашаясь; его черные нечесаные волосы затрепыхали в воздухе.

– И вы посоветовали своей, так сказать, дочери – он вновь указал на Патрицию – продать контрольный пакет акций.

– Это неверно.

– Вот как? – Хови недоуменно заморгал. – Тогда поправьте меня, пожалуйста.

– Патриции самой захотелось избавиться от той доли имущества компании, которой она владеет.

– И вы согласились?

– Совершенно верно.

Хови вплотную подступил к нему.

– Но почему же, мистер Коулмен?

– Ее дед возложил на нее непосильное бремя – контрольный пакет акций в гигантской финансово-промышленной группе. Для Патриции оно и впрямь оказалось непосильным. Ее буквально преследовала идея поскорее избавиться от своих денег. Она не раз разрабатывала и предлагала нам совершенно нереальные проекты, преследующие в конечном счете эту цель. Последний такой проект был связан с врачом гомосексуальной ориентации, за которого она собиралась выйти замуж.

Патриция сидела неподвижно, закрыв глаза и стиснув руки на коленях.

– Имеете ли вы в виду доктора Томаса Кигана, кавалера Ордена Свободы, под руководством которого она выстроила больницу для детей-инвалидов в Бейруте?

– Да.

– Упрекали ли вы Патрицию в подобной альтруистической активности?

– Нет, сэр.

– Почему?

– Благотворительный фонд корпорации Стоунхэм внес более чем достаточную лепту в самаритянские учреждения.

Судебная стенографистка подняла руку.

– Сама… как там дальше? – спросила она. Хови огорченно покачал головой.

– Мистер Коулмен затрудняет работу судебной стенографистки. Он имел в виду богоугодные заведения.

Судья позволил себе едва заметную улыбку.

– Но, будучи членом совета директоров, вы все же как-то ограничивали ее благотворительную деятельность, – спросил меж тем Хови.

– Да уж, по мере сил.

– И вас не волновала вероятность того, что, продав контрольный пакет, она может пустить на благотворительные нужды все вырученные ею деньги?

– Да, такая опасность существовала, но я считал ее меньшим из двух зол. По крайней мере, таким образом она избавилась бы от непосильного бремени, и без того искалечившего ее хрупкую душу.

Хови улыбнулся, вновь кивнул и принялся расхаживать из стороны в сторону.

– А кто приобрел бы у нее контрольный пакет?

– Мистер Биндер, думаю, не составило бы труда подыскать достойного покупателя.

– И будет ли с моей стороны справедливо предположить, что вы и ваши сообщники…