Мария Баррет - Миражи

Каждый раз, когда ему казалось, что образец нуждается в улучшении, он не колеблясь заявлял об этом, а Франческа безропотно возвращалась к своему столу, набрасывала новый эскиз, учитывая его пожелания, и шла делать набивку. Любой другой дизайнер на ее месте наверняка стал бы спорить, но она душой понимала, чего он в конечном итоге добивается, и старалась попасть ему в тон.

Всегда, возвращаясь с переделанным образцом, она видела по его глазам, что теперь он получил то, что хотел. Ее отзывчивость вдохновляла и самого Дейва, и под ее влиянием он работал все успешнее.

Дейв чувствовал, что модели, которые он сейчас разрабатывает, лучшие в его творчестве. Возможно, это происходило благодаря Франческе, возможно, благодаря тому, что от результатов его усилий зависела сейчас судьба фирмы и людей; как бы то ни было, у него не было времени анализировать ситуацию, он просто работал в поте лица, день и ночь, вкладывая в свой труд всю душу, все свои способности.

Из Шотландии в огромных количествах поступала прекрасная шерсть самых удивительных цветов, и он руководил ее раскроем с вдохновением и приятным чувством уверенности в том, что он все делает правильно. Такого он не испытывал уже давно, с тех времен, когда работал над своей самой первой коллекцией. Он отлично чувствовал линию, форму и то, что на языке моды называется «лук» – вид, он был уверен, что на первой примерке все сойдется и образует чудо. И это чудо будет благоухать не потом, оно будет благоухать любовью.

К началу третьей недели декабря, когда до Рождества оставались считанные дни, коллекция уже была почти готова к первому показу. Все сотрудники студии пребывали в особенном возбужденном состоянии, в воздухе царила атмосфера праздничного ожидания, ощущение возвышенной радости, как будто дело было заранее обречено на успех.

На этот раз к первому показу готовились очень тщательно, стараясь предусмотреть каждую деталь. Манекенщицы были приглашены вовремя, и Джон настоял, чтобы сам показ проходил в просторном помещении отеля «Суоллоу» в центре города. Он приложил много усилий к тому, чтобы договориться с администрацией отеля, пообещав им, что заключительный фотоснимок для журналов будет сделан именно у них. В результате они бесплатно предоставили им зал. Ему хотелось быть уверенным в том, что в студии все останется на своих местах, что туда не войдет никто чужой, а кроме того, коллекция, по его мнению, нуждалась в соответствующем обрамлении.

Он договорился с администрацией о том, чтобы в зале позволили установить подиум и кабинки для переодевания. Он аргументировал свою просьбу тем, что в таком случае все будет выглядеть практически так, как на Неделе моды в Лондоне, и даже музыка будет подобрана специально, в том же духе, что и на главном смотре.

Времени было в обрез, поэтому надо было сразу учитывать все аспекты показа коллекции. Но, кроме всего этого, у Джона была еще одна причина организовать демонстрацию именно в отеле. Во время нее там будет присутствовать вся команда, и ему хотелось каждого отблагодарить за самоотверженный труд.

Он заказал обед в китайском ресторане, лангустов, жареных цыплят и многое другое, а также несколько бутылок саке, палочки для еды и маленькие фарфоровые чашечки. Все это должны были доставить из ресторана «Золотой гусь». Джон заказал огромную норвежскую ель, которую надлежало украсить белыми свечами и серпантином. И, наконец, каждому члену группы предназначалась корзина с подарками, увитая красной лентой.

Джон знал, что моральный дух команды Йейтса был чрезвычайно высок, но хотел заручиться гарантией, что, если ему придется попросить этих ребят поработать в рождественские каникулы, все они согласятся, все, включая Элейн, самую нерадивую из всех сотрудников. Они согласятся, потому что будут знать, как высоко оценивается их энтузиазм.

Наступила среда – канун первого показа. Франческа проснулась очень рано и, сидя в постели, просматривала последние присланные фабрикой образцы ткани. Их прислали только вчера вечером. Впервые за несколько недель она выкроила часок, чтобы одной, без чужих глаз, проверить цвета и рисунки, убедиться, что все соблюдено абсолютно точно. Ей хотелось заодно насладиться мгновениями покоя и одиночества.

Франческе было слышно, как ходит внизу Джон, готовясь к встрече с банкиром студии. Судя по его шагам, он нервничал. На какую-то долю минуты она призадумалась, с чего бы Джону нервничать, но ее внимание тут же переключилось на что-то другое. Она вылезла из постели и вышла на площадку.

– Джон! – позвала она. – Ты в порядке? Хочешь, я сварю тебе кофе и приготовлю что-нибудь?

Он улыбнулся ей в ответ, глядя снизу вверх.

– Да нет, занимайся своими делами.

Он не хотел преждевременно сеять панику. Надо сперва увидеться с банкиром. В конце концов, это его проблема, ведь ему поручено управление делами студии.

– Я сейчас поеду в студию, надо взять кое-какие документы. Увидимся позже.

Она кивнула, запахивая на груди халат. Было холодно. Ударили морозы, маленький домик промерзал.

– Пока! – крикнула она и вернулась в спальню, чтобы одеться. Постель, к сожалению, уже выстыла, и ложиться в нее не тянуло.

Теперь надо было подумать, что надеть. Франческа перепробовала несколько вариантов, прежде чем остановилась на том, который ее устроил. Она надела короткую клетчатую юбку яркой сине-зелено-черной расцветки, черные колготки и шелковую блузку от Дэвида Йейтса. Сверху она надела джемпер с высоким воротом и узкой проймой, который подчеркивал ее стройность. Потом примерила туфли на высоком каблуке, тоже черные, но побоялась, что станет чересчур высокой, и выбрала пару замшевых лодочек с узким носом и золотыми пряжками – новейшую модель, только что присланную Фризом.

Туалет довершили золотые серьги, завязанная наподобие чалмы сине-зеленая шелковая лента – ее собственное создание, – и можно было идти. Она посмотрела в зеркало на свое лицо, только что вымытое простой водой, и слегка припудрила щеки. Выходя из комнаты, она подумала, что скажет, увидев ее сегодня утром, Дейв.

В последние две недели, каждый раз, собираясь на работу, она думала об этом, глядя на себя в зеркало. Дейв помог ей обратить внимание на самое себя. Она постоянно чувствовала на себе его взгляд, и это ее одновременно и сердило, и возбуждало, наполняло ее тело ощущением своей власти. Они никогда не говорили о том злополучном вечере в мастерской, но оба помнили о нем. Физическое тяготение друг к другу не покидало их, и это воспламеняло их жар в совместной работе.

Выйдя из дома в обычный час, она перекинула через плечо сумку и направилась к Осборн-роуд, остановившись на минутку, чтобы купить в киоске газету. Она выбрала «Мейл», сунула ее под мышку, расплатилась и продолжила путь к станции метро. На платформе, ожидая поезда, она развернула газету, и в глаза ей бросилась фотография на первой полосе. Гримаса боли исказила ее лицо. Она закрыла глаза, забыв обо всем на свете. Только боль наполняла ее сейчас.