Кирк Дуглас - Последнее танго в Бруклине

– Нет, все случилось так быстро, так легко. Мне Рихард рассказал… Он был с Джелло, когда…

– Ах, так, значит, он все-таки был с Джелло!

– Ну да, и сделал все, чтобы его спасти, но было слишком поздно.

– Какой он заботливый. Не поленился на Кони-Айленд съездить, а ведь у него в тот день была трудная операция.

– Какая операция?

– Ну, ты читала про этого японского магната, который умер?

– Операция, японский магнат? Да нет, ты что-то путаешь.

– Вот и Милт то же самое мне говорил: не может быть, мол, чтобы Рихард в парк приезжал, ему надо было японца резать, пересадку сердца ему делать.

– Пересадку сердца? – она словно не понимала смысла самых обычных слов.

– Ну конечно. Милт точно знает, он сам при этом присутствовал.

Эллен смотрела прямо перед собой пустыми глазами.

– Что с тобой, Эллен, тебе нехорошо?

Она молчала. Просто не могла поверить тому, что только что услышала. Нет, это невозможно, абсолютно невозможно!

Отвернувшись от Бена, она медленными решительными шагами направилась к гробу. Трясущимися пальцами отстегнула галстук, раздвинула рубашку.

Эллен наклонилась над Джелло, и вдруг ее спину пронзила боль. Мигом перекинулась куда-то ближе к желудку, потом забилась в груди, сжала горло.

– Господи! – хрипло прошептала она, не отрывая взгляда от длинного серо-голубого шрама, разделявшего надвое грудь. – Господи, что же он сделал, ты только взгляни!

– Эллен, что с тобой… что случилось? – Бен места себе не находил, видя, что она в настоящем шоке, а по лицу ее блуждает жуткое выражение.

– Но ведь это… это… – она не смогла договорить. Склонилась к Бену, а его уже не было рядом. Только пустота, заполненная тьмой пустота.

Она рухнула на пол, но в самый последний миг он успел подхватить ее своими сильными руками.

Глава XXV

Бен ждал, находясь в холле отделения Неотложной помощи, где на пластиковых стульях рядом с ним сидели доставленный в «Сент-Джозеф» подросток с расквашенным носом и мамаша с непрерывно кричавшим у нее на руках младенцем, а напротив сидел мужчина, поддерживая распухшую руку на перевязи. Но Бен всех их словно не замечал. Все его мысли были об одном: выдержит ли Эллен?

Вкатили каталку, на которой она лежала, и Эллен, придя в себя, взяла его за руку, однако санитары попросили, чтобы он подождал в холле.

Там он и сидел, пребывая в нервной лихорадке. Сколько уже времени прошло, как ее сюда доставили? Он взглянул на настенные часы: тридцать восемь минут. Постарался успокоиться, вдохнул и медленно выпустил воздух, еще раз, еще.

Прошло два месяца, как сам он выписался отсюда после той аварии с вертолетом, дав себе клятву, что ни за что в жизни сюда не вернется. И, вот, пожалуйста, опять знакомый холл. Если существует ад на земле, ему известно, что это такое, – это больница.

Наконец, показалась юная врачиха в халате, поверх которого болтался какой-то необыкновенный на вид стетоскоп:

– Кто-нибудь ждет сведения об Эллен Риччо?

– Да, конечно, – вскочил он. – Ну, как она?

– Все хорошо, однако, я сочла нужным оставить ее у нас на ночь, да и кровь проверить будет нелишне. – И она повернулась, чтобы уйти.

Бен заторопился следом:

– Скажите, что с ней все-таки?

Врач с трудом подавила в себе легкое раздражение, уж очень ей не хотелось вступать в долгие разговоры.

– Видите ли, осматривая ее, я обратила внимание на ее белки – они имеют нехороший желтоватый оттенок – и посмотрела печень: увеличена, конечно. Не стану от вас скрывать: скорее всего это гепатит.

– А что, это очень плохо?

– Думаю, не очень. То есть в том случае, если действительно гепатит, как хотелось бы думать, причем неопасная форма и своевременно диагностированная. Но что-то более определенное можно будет сказать только завтра по результатам анализов. Тогда назначим ей необходимые лекарства и выпишем.

– А когда мне позволено будет ее повидать?

– Хоть сейчас, но ненадолго, совсем ненадолго. Я сделала ей укол, так что надо отправить ее побыстрее в палату, пока не начало действовать успокоительное.

Санитар уже катил каталку с Эллен к лифту, когда Бен наконец-то ее отыскал.

– Как ты себя чувствуешь?

– Ничего, Бен, не волнуйся, – голос у нее был совсем слабенький.

– Доктор сказала, что переночуешь тут и завтра домой.

– Вот хорошо!

Он склонился над самым ее ухом, шепча:

– Согрею для тебя постель.

– Правда? – глаза ее расширились.

– У меня ключ остался. – Вытащил его из кармана, показал ей, пока каталку устанавливали в подошедшем лифте.

В щель между створками закрывающихся дверей он увидел, что она широко улыбается.

Начал действовать димедрол, и Эллен задремала с ощущением легкости в груди, почти и не вспоминая тот ужас, который ей выпало только что пережить: Джелло больше нет, а Рихард украл его сердце.

Бена охватило странное чувство, когда, вставив ключ в замок, он зажег свет и окинул взглядом знакомую квартиру.

Вот гостиная, где он знает каждый уголок, но там, где они танцевали, теперь навалены ящики из картона. Книжные полки опустели, в буфете не видно фарфора. Она что, решила съезжать?

Прошел на кухню. Полупустая коробочка из-под масла валяется посреди стола. Бен улыбнулся. Вот так-то, стоит генералу уехать с докладом, как армия тут же разбалтывается. Ничего, он быстро наведет порядок.

У телефона все еще висел последний составленный им список посетителей зала, чтобы не перепутать часы. Значит, не хотела снимать. А может быть, Эллен втайне была уверена, что придет день и он вернется. Он уселся на стул, начал набирать номера, словно и не было этих двух месяцев, словно все так и осталось в том состоянии, когда об аварии никому бы и в голову не пришло задуматься, до того все было хорошо.

Он звонил своим клиентам, и все твердили одно: замечательно, что Бен опять на ногах, когда он велит им придти? Обзвонил всех, повесил трубку и тут вспомнил, что предстоит еще один звонок, неприятный звонок, но делать нечего.

Он набрал номер.

– Да? – тут же отозвалась она.

– Это я, Мэрион.

– Отец, Господи ты Боже мой, ты до смерти меня перепугал. Никогда больше так не делай. Скоро тебя ждать?

– Нет, Мэрион, я уже дома.

– Как это?

– Я в Бруклине. Дома. Молчание.

– Ты хочешь сказать: у той женщины?

– Да, Мэрион, именно это я и хочу сказать.

Она глубоко вздохнула, потом начала говорить совершенно бесстрастным тоном.

– Отец, но мы ведь столько уже раз об этом говорили…

– Говорили, Мэрион, конечно, говорили, и больше к этому теме нам возвращаться незачем.

– Но послушай, – продолжала она, не обращая на его слова внимания, – у тебя ведь только что была серьезная и опасная болезнь, травма эта твоя…