Линда Гиллард - Увидеть звёзды

— Да пойми же ты! Я ему интересна как нечто пикантное, необычный экземпляр, но это совсем не означает, что он хочет жениться и завести семью. И главное сейчас не я, не Кейр, а ребенок.

Немного помолчав, Луиза тяжко, надрывно вздохнула:

— Ты можешь его отдать, ведь все пока в твоих руках.

— Ох, Лу, даже не представляю, чего тебе стоило это сказать. Я уже думала об этом. И все-таки нет. Мне легче расстаться с Кейром, чем с моим малышом. Ведь не исключен и такой вариант: я отдаю своего единственного ребенка чужим людям, а Кейр через полгода меня бросает. И как же мне потом дальше жить?

— Тогда оставь ребенка, но попробуй сделать так, чтобы и Кейр остался с тобой! Поговори с ним. Почему ты думаешь, будто точно знаешь, чего он хочет? Он, бедный, был на волоске от смерти. Ей-богу, может, он совсем иначе смотрит теперь на жизнь.

— Едва ли. Кейр давно со смертью на «ты». Ему по работе всю жизнь приходится увертываться от землетрясений, взрывов, террористов. Только что чуть не взорвали. И чуть не утонул.

— A-а… понимаю!

— О чем ты?

— Понятно, почему ты ему не сказала. Не позволила ему самому сделать выбор.

Марианна досадливо наморщила брови:

— Что ты такое говоришь?

— Ты боишься, что он умрет. Действительно умрет. Думаешь, что, если позволишь себе его любить, он однажды уедет и погибнет. Как Харви.

Марианна притихла, плечи ее поникли. Она опустила голову, и распущенные волосы завесили лицо.

— Погибнет. Или уйдет. А я больше не могу, Лу. Не могу я больше чувствовать себя такой одинокой. Такой уязвимой. Больше не хочу! И так уже слишком много потерь. Я не вынесу новых. Не вынесу вечно преследовавшего меня чувства неуверенности: что с ним, как он? В моей жизни и сейчас сплошные сомнения. Я не знаю, будет ли мой малыш здоровым. Я не знаю, смогу ли его доносить. Я не знаю даже, смогу ли я его полюбить! Но я точно знаю, что, как бы все ни сложилось, я должна быть сильной. Должна быть уверена, что смогу со всем справиться. А в Кейре я не уверена. Что касается этого человека, тут я уверена только в одном: я люблю его.

— Марианна, милая… это правда?

— Да, вот в этом больше никаких сомнений. Когда человек умирает, сразу перестаешь себя обманывать и точно знаешь, как ты к нему относилась. Горе вынуждает быть честной. Гибель Кейра заставила меня признать, что — да, люблю. Теперь, когда выяснилось, что он жив, я не стану опять хитрить, лгать. По крайней мере, себе. И тебе.

— А ему ты готова была солгать?

— Но где же тут ложь? Он ведь не спрашивал, люблю ли я его, спросил только, не хочу ли опять с ним встретиться. А встречаться я не хотела. Поэтому сказала, что не стоит.

— Но ты ведь можешь и передумать…

— Все равно, назад дороги нет. Я сказала, что в моей жизни кое-кто появился.

— Да ты что, так и сказала?!

— И вообще, у меня больше нет его телефона. Мобильник у него в Казахстане забрали. Он предложил мне записать телефон сестры, но я промолчала в ответ. Я так и не знаю ни ее имени, ни адреса. Как видишь, все корабли сожжены.

— Как ты посмела врать ему? После всего, что он пережил?

— Я не врала.

— Ты сказала ему, что у тебя появился другой мужчина!

— Не говорила я этого. Я сказала, что в моей жизни появился Джеймс. А это правда. Мой сын. И это все меняет.

— Ты нарочно так сказала, чтобы он точно уже больше не позвонил!

— Говорю же тебе, я спалила все корабли. Подожгла их, потом загасила пламя водой.

— И зачем нужен весь этот твой проклятый героизм?

— Это трусость, Лу, никакого героизма. Ради бога, будь объективной, принимай меня такой, какая я есть.

— Я и принимаю. И Кейр тоже. По-моему, он тебя любит.

— Да, наверное. Как-нибудь переживет. И я как-нибудь переживу.

— Наверное?

— Да, наверное. Но точно не переживу, если он уйдет. От меня-то ладно, а от сына? Нет, тут лучше не рисковать. Я обязана подумать о ребенке. Значит, только ты и я. И наш малыш. Честное слово, это самое разумное решение.

Слегка наклонившись, Луиза убрала с лица сестры волосы и поцеловала ее в щеку.

— Поступай так, как считаешь нужным, как лучше тебе, солнышко. Одно могу сказать: если Кейр так легко отступится, он не тот мужчина, каким я его считаю.

— Он окажется тем мужчиной, каким считаю его я.

— Рано или поздно узнаем, кто был прав, верно?

Луиза

Обычно я стараюсь не унывать, и ведь действительно все складывалось не так уж плохо. Кейр вернулся живым и невредимым; Марианна была здорова, и ребенок, как нам сообщили, тоже; скоро я должна была стать тетей; меня полюбили в Голливуде (вернее, моих кровожадных персонажей); у меня появилась надежная опора в лице Гэрта, и дома, и на работе: я всегда могла выплакаться на его худеньком плече, когда становилось совсем невмоготу.

Жизнь и так тебя забаловала, наверное, скажете вы. У меня в тот момент было все, о чем я могла мечтать. Но я хотела большего. Для Марианны. Я прекрасно понимала ее метания и сомнения. И принимала все аргументы в пользу расставания, весьма убедительные и разумные. Однако было в цепочке этих замечательных доводов одно «слабое звено». Вернее, два. Она любит Кейра. И Кейр — я была в этом убеждена — любит ее.

Душа моя изболелась за обоих, но как помочь им, я не знала. Чтобы отвлечься от невеселых дум, усердно листала каталоги загородной недвижимости и накупила немыслимое количество книжек. По истории восемнадцатого века, про знаменитых персон той эпохи; справочники для садоводов; пособия для молодых мам-, детские книжки. Гэрт надомной посмеивался, говорил, что Джеймс еще очень нескоро сможет сам прочесть «Остров Сокровищ» Стивенсона, советовал поискать книжку-раскладушку со всем набором морских пиратов и их плавсредств. Я пропускала его шпильки мимо ушей, заявляла, что хочу завести нормальную библиотеку с полками до самого потолка, что мне надоело натыкаться на шаткие стопки книг, сложенных на полу у меня в кабинете.

О том, что библиотека лишь малая часть моих грандиозных планов, я ни ему, ни Марианне не говорила. Я мечтала об огороде и чтобы он действительно был огорожен стенами, я мечтала о фруктовом саде. А если при нашем новом доме не окажется сада, я обязательно его заведу.

Свой сад. Для Джеймса. Для Марианны. Для меня.

Для нашей маленькой семьи.

С Гэртом я предстоящий переезд не обсуждала, но он, наверное, и так знал, что перемена жилья неотвратима. Нам и втроем тесновато в теперешней квартирке, а поселить там еще и новорожденного ребенка со всей «параферналией», то есть с коляской, кроваткой и прочим… нонсенс. Сам Гэрт никуда не переезжал, по-прежнему жил в крошечной студии, в печально известном районе, прославившемся благодаря детективам Рэнкина. Я бы ни за что не решилась ходить там по темноте. Пусть Гэрт сколько угодно твердит, что бояться нечего. Там повсюду висят рекламные плакаты со словами: «Вы попали в мир Иэна Рэнкина», а изобретательные наркоманы теперь за деньги дают автографы туристам и позируют перед фотоаппаратами.