Элейн Гудж - Последний танец

Бесстрастное лицо Хо выражало задумчивость.

– Дело не в законе и не в этике, Джон. Если пресса узнает об этом, нам всем не поздоровится.

Джонни стиснул зубы.

– Они ничего не узнают.

– Откуда такая уверенность?

– Я даю тебе слово, вот и все. А если кому-то захочется раскопать историю двадцатилетней давности, вряд ли из отношений двух подростков можно извлечь компромат.

Джонни вспомнил поцелуй на причале, на виду у всех. Какое безрассудство! Но он не жалел об этом ни секунды.

Хо молчал, а Джонни напряженно ждал ответа. Босс хочет проверить его и выудить из своего помощника как можно больше информации, вперив в него свой знаменитый немигающий взгляд. И хотя Брюс не был женат, офис заменял ему и жену, и любовницу, как поговаривали его коллеги. Он прекрасно понимал, что страсть к женщине, даже такая давняя, делает мужчину уязвимым.

После тяжелого молчания, длившегося целую вечность, Хо откашлялся и холодно смерил взглядом Джонни.

– Ты говоришь, что был когда-то влюблен в нее. Но что ты чувствуешь к ней сейчас?

– Не беспокойся. Она замужем.

Хо не обязательно знать, любит ли он Дафну. Не стоит ему знать и того, что Роджер, почуяв в жене перемену, примчался наконец в Мирамонте. Джонни видел вчера, как он выходил вместе с Дафной из здания суда. Самодовольный тип – именно таким Джонни и представлял его себе.

Джонни так и подмывало выложить Хо все доводы в пользу того, что Дафна должна развестись с этим самовлюбленным болваном, но босс больше не расспрашивал его. Бросив взгляд на часы, он воскликнул:

– Черт, я должен быть в суде через десять минут! Опять этот Мэнсон – представляешь, он заплатил адвокату, и тот подал прошение о пересмотре дела! – Хо поднялся с кресла и, казалось, уже забыл об их разговоре. Джонни готов был выложить свой последний козырь, но Хо внезапно обернулся и сказал, пристально глядя ему в глаза: – Позволь мне дать тебе один совет, Джон. Не знаю, ради кого именно ты так стараешься, но если хоть что-нибудь – повторяю, хоть что-нибудь помешает Лидии Сигрейв предстать перед судом, увольнение тебе обеспечено. Ты понял меня?

Джонни прямо посмотрел в лицо боссу.

– Понял.

На следующее утро в одиннадцать тридцать Дафна уже находилась в зале суда и наблюдала, как маму усаживают на скамью подсудимых. Зал, полный до отказа в день предъявления обвинения, сегодня, в это солнечное июньское утро, почти пустовал. Краткое слушание дела прошло для нее как в тумане. Дафна уловила только последние слова Джонни о том, что обвиняющая сторона не возражает против освобождения подсудимой под залог. Теперь взгляд Дафны был прикован к мясистому лицу судьи, похожему на старого бульдога.

– Если у обвиняющей стороны нет возражений, я объявляю о согласии суда. Сумма залога – пять тысяч долларов, – провозгласил Кендалл, гулко ударив молотком по столу.

Дафна чуть не вскрикнув от радости, сжала руку сидевшей рядом Китти. Судебный процесс еще не закончен, но все же это маленькая победа.

Слева от нее громко кашлянул Роджер. Наверное, он мысленно подсчитывает расходы. Радость Дафны сменилась раздражением. Если не удастся взять деньги из сбережений отца, она выплатит необходимую сумму из своего кармана.

Но когда Роджер посмотрел на Дафну, ее охватил стыд – взгляд мужа выражал явное облегчение.

И как только Джонни это удалось? Тут без него не обошлось – это ясно. Иначе зачем обвиняющей стороне так внезапно сдавать свои позиции? Но разве в глубине души она не была уверена, что Джонни выполнит свое обещание?

Выходя вслед за Китти и Роджером из зала суда в коридор, увешанный зеркалами, Дафна заметила Джонни, который о чем-то спорил со своим боссом. В течение всего заседания она обращала гораздо больше внимания на него, чем на мужа. Даже сейчас, когда Роджер извинился и отошел вместе с Кэткартом обсудить порядок выплаты залога, Дафне казалось, что это не Роджер, а Джонни платит за освобождение матери.

Жаль, что она не может выразить ему благодарность: ведь он потянул за определенные нити, рискуя своей карьерой. К тому же Дафна пообещала дать Роджеру шанс, даже если бы ей пришлось из-за этого навсегда расстаться с Джонни.

Она направилась к сестре, беседовавшей с помощницей Кэткарта, как вдруг почувствовала, что кто-то взял ее за локоть.

– Можно тебя на минутку? – прошептал Джонни.

Дафна обернулась.

– Джонни, по-моему, здесь не место…

– Это не займет много времени. – Он провел ее по коридору в небольшой холл, где среди комнатных пальм и фикусов были расставлены кресла и скамейки.

– Прости, если я невольно обидела тебя своей напускной холодностью. Ты ведь многим рисковал, правда? Не говори ничего. Я знаю тебя, Джонни. И… и я бесконечно благодарна тебе.

– Ты никому ничего не должна.

– Джонни… – Дафна опустила голову, чтобы он не видел ее слез. – Если бы ты знал, как много это значит для меня.

Внезапно переменив тему, он спросил:

– Ты здесь с мужем?

Она кивнула.

– Роджер неожиданно прилетел позавчера. Он… он хотел сделать мне сюрприз. – Дафна криво усмехнулась.

Помолчав, Джонни заметил:

– Говоря, что ты ничего не должна, я имел в виду себя. Но у тебя есть обязательства перед самой собой. Подумай о себе, хорошо? Это все, о чем я прошу.

– Мне очень трудно сейчас.

– Знаю. Я могу подождать.

– Джонни, у меня дети:

– Я люблю детей. У меня тоже есть сын.

– Ты в разводе. А я нет.

– Я заметил. – Джонни бросил взгляд через ее плечо, словно ожидая увидеть там Роджера и, вероятно, желая столкнуться с ним лицом к лицу. В его глазах промелькнул мрачный огонек. – Буду откровенен с тобой, Дафна. Как я понял, твой муж из тех, кому в былые годы я бы с удовольствием съездил по шее. Но когда я увидел его, мне открылось еще кое-что. Он любит тебя.

– Откуда ты знаешь?

– Проницательность – мое профессиональное качество. – Джонни улыбнулся, но глаза его были серьезны. – Я видел, как он смотрит на тебя. Твой муж старается скрыть свои истинные чувства – может, даже слишком старается.

Потрясенная, Дафна молчала. Она ведь сама это знала не хуже Джонни. Поэтому и осталась с Роджером.

И согласилась дать ему еще один шанс. Да, он любит ее, хоть и старается не показывать этого. В этом ее беда.

– Джонни, зачем ты это говоришь?

– Любить кого-нибудь – еще не значит получить счастливый билет. Любовь – плата за этот билет. Что бы ты ни решила, Дафна, думай не о своем муже, детях и не обо мне. Мы справимся. Думай прежде всего о себе.

Дафна улыбнулась сквозь слезы.

– Ты обладаешь даром слова, хоть и прогуливал уроки английского.

Джонни улыбнулся – той самой лукавой улыбкой, за которую она полюбила его с первой встречи в школьном дворике.