Сюзан Кубелка - Mадам придет сегодня позже

— Вам нравится? — спрашивает хозяйка с надеждой.

— Очень! Но почему квартира до сих пор не сдана?

— Потому что я очень разборчива в своих жильцах. Здесь побывало не меньше сотни людей. Но мне пока ни один не приглянулся.

— Значит, у меня тоже нет шансов, я полагаю?

— Посмотрим. Кто вы по профессии, мадам?

— Архитектор по интерьеру.

— О, как интересно!

— Это действительно интересно. Думаю, вы знаете, что владеете исключительно красивой квартирой?

Она кивает.

— Это была квартира моей матери. Здесь, в этой полукруглой комнате, она всегда играла в бридж.

— Я бы чертила здесь свои эскизы. Свет великолепный.

— Вы ни от кого не зависите, мадам?

— Ни от кого.

— Можно узнать вашу фамилию? Я называю.

— Вы дочь владельца «Аполло-кофе»? — заинтересованно спрашивает она.

— Нет, я замужем за одним из сыновей. Мы живем неподалеку, возле Трокадеро. Но мне нужно что-то свое. Дома невозможно работать.

— То есть вы бы были здесь одна?

— Да, одна!

— У вас есть дети?

— Нет, мадам.

— Я требую трехмесячный залог. И деньги вперед за три месяца. Выпишите мне чек, и тогда я вам выдам контракт на три года. Вас это устроит, мадам?

— Очень, спасибо!

Она вытаскивает бело-коричневый бланк и начинает его заполнять.

— С какого числа составлять контракт?

— С завтрашнего, если можно. Хозяйка улыбается.

— Почему бы и нет, мадам? Никаких проблем. Как в трансе достаю свою серебряную ручку. Какое счастье, что я прихватила чековую книжку английского банка. Этот договор съедает почти все, что у меня есть. Зато если Фаусто продаст нашу квартиру, я не окажусь на улице. А там, глядишь, осенью поступят деньги, если я получу заказ отца Поля!

Надеюсь, что я в состоянии писать. У меня все еще слишком много алкоголя в крови. Ручка дрожит, я медленно вписываю сумму.

Расписываюсь.

Прощай, Фаусто! — мысленно говорю я, выводя свою фамилию. — Я сдаюсь! Прощай, мое сокровище, мое блаженство, с тобой было прекрасно и гадко. Прощай, мой белокурый исполин, твоя власть надо мной закончилась. Будь счастлив со своей Одиль, с детьми, я ни у кого не стою на пути. Адье, мон амур!

К горлу опять подступает комок.

Теперь это действительно свершилось. Сколько раз я клялась себе уйти! В последний раз это было на башне собора в Бурже. А теперь вдруг все происходит само собой

Промокаю глаза. Только без ненужной сентиментальности! Я достаточно наревелась.

Проверяю чек. Вырываю его из книжки и вписываю сумму в купон.

Прощай, Фаусто Сент-Аполл! Это была последняя пролитая из-за тебя слезинка.

У меня есть талант, который меня прокормит. Мне не надо унижаться. Я сама заработаю себе на жизнь.

Я снова встаю на собственные ноги!

Отныне полагаюсь только на себя!

И начинаю новую жизнь!

15

Прошло две недели. Сегодня понедельник 9 августа. Я живу на улице Коперника и чувствую себя превосходно как никогда. Шок я уже преодолела, и самое страшное позади. Все-таки я пережила лавину, и меня не возьмешь голыми руками.

За последнее время многое произошло. Филипп расписал квартиру, а в салоне, вокруг камина, построил книжные стеллажи. Я посвятила в свою тайну Лолло и перевезла сюда свои вещи: мою красивую античную мебель, картины своего отца, мои кресла, тибетский ковер, мои коврики, лампы, мою посуду, одежду, мои растения, пальмы, белье, обувь и, наконец, украшения.

Переселение было молниеносной акцией. И на это есть своя причина.

Во Франции не существует воровства между мужем и женой. И во времена таких острых кризисов квартиру очищает тот, кто первым до этого додумается.

Примеров предостаточно: жена приходит домой, а там ничего нет. Ни трюмо, ни стула, ни кровати, голые стены!

Мне тоже грозило подобное. Уверена, что валькирия это замышляла.

Я в свою очередь могла бы сделать то же самое, и Фаусто оставалось бы только дивиться на пустом паркете. Я бы все могла украсть: картины дяди Кроноса, его сокровища, коллекцию его серебра, прекрасную мебель эпохи Людовика XVI, все, что, мне по душе, и никто бы не смог привлечь меня к суду. Но я этого не сделала.

Лишь одно я взяла с собой: серебряную музыкальную шкатулку с накладками из разноцветной эмали и синей птичкой-колибри, которая поет и вращается, если ее завести. Я рассматриваю ее как залог.

Фаусто должен мне мою долю от прибылей прошлого года. Если я ее получу, я отдам шкатулку.

С самого первого дня я чувствую себя здесь как дома.

Сплю, правда, пока на диване, но уже заказала в Англии кровать с балдахином, и через три недели она должна прибыть.

Телефон подключен, и автоответчик делает доброе дело. Лолло, мой ангел-хранитель, спасает меня от всех Сент-Аполлов. Если меня кто-то разыскивает, она говорит: «Мадам придет сегодня позже!», потом наговаривает мне информацию на пленку, и я отзваниваю, будто ничего не изменилось. Пока никто не знает, что я съехала.

Сегодня прохладный день.

В дивном настроении лежу на спине, на строительных лесах в салоне и расписываю потолок фризом в стиле тридцатых годов: зеленые виноградные листья и синие грозди, вьющиеся вокруг черной лозы. Будет здорово! В Лондоне я закончила курсы фресковой живописи и знаю толк в этих вещах!

Вдруг раздается телефонный звонок. Автоответчик не включился. Подойти или не подойти? Скорей всего это Глория. Я осторожно спускаюсь вниз и снимаю трубку. Звонит мой свекор. Его только не хватало! Откуда он знает мой номер?

— Тиция, доченька! — Голос расстроенный. — Я слышал, ты сняла себе ателье и больше не появляешься дома? В чем дело? Скажи ради бога!

Секунду колеблюсь, а потом говорю как можно спокойнее:

— У Фаусто есть любовница.

В ответ молчание. Потом глубокий, тяжелый вздох.

— Та самая, которая пишет вам письма с угрозами. У нее двое детей! Думаю, мне лучше всего развестись!

— Я запрещаю тебе это! — выпаливает Гермес. — Она только того и ждет! Да пусть у нее хоть десять детей будет! О разводе не может быть и речи. У тебя все преимущества. Ты красивая женщина. А эта особа больше напоминает боевого коня. Ты бы ее видела. Фаусто любит только тебя! Как отец я это знаю. Ты нужна ему. Ни в коем случае не уезжай в Вену. Слушай, как должна поступить умная, интеллигентная женщина: поскорей возвращайся домой. Будь снисходительной к Фаусто! Нежной и кроткой, и прежде всего — не задавай никаких вопросов! Делай, что он хочет. И я тебе гарантирую, что через неделю он будет у тебя в руках, будет, как щенок, слушаться тебя, а осенью ты забеременеешь!

— Сомневаюсь, — неуверенно говорю я.

— Ты не знаешь французов, — продолжает Гермес, — они сплошь и рядом имеют любовниц! Если бы все жены стали разводиться, во Франции бы не осталось браков. У нас с маман тоже были кризисы. Мужчины слабы и не могут устоять перед соблазнами. В браке сильной должна быть женщина, иначе все развалится. — Он переводит дух. — Нельзя просто взять и убежать, на горячую голову, только потому что тебя обидели. Надо остаться и сделать вывод. Ты хочешь все подарить другой? Ты что, из армии спасения? Нельзя оставлять ей поле боя. Это было бы крайне неразумно. Подумай об этом, дочка!