Кэтрин Беллами - Лето секретов

– Джинни, с тобой все в порядке? – просунула голову в ванную Энн.

– Ох, мама! – Джинни вздрогнула. – Ты меня напугала! Я совершено забыла, что ты здесь.

Энн тяжело вздохнула: какая черная неблагодарность! Она до утра проворочалась на диванчике, слишком взволнованная случившимся с дочерью, чтобы уснуть. А на рассвете приняла решение во всем ей покаяться.

– Я приготовила тосты и кофе, – сказала она. – Садись, позавтракай со мной. Нам нужно поговорить.

– У меня пропал аппетит, – простонала Джинни. – Может, отложим этот разговор?

– Нет, больше откладывать нельзя, – твердо произнесла Энн и пошла в кухню.

Джинни не стала есть, но налила себе в бокал холодного апельсинового сока.

– Я не ослышалась вчера ночью, – спросила у нее Энн, – Сол действительно сделал тебе предложение?

– Нет, ты не ослышалась, – вяло подтвердила Джинни. – Но я все равно ему не верю. Он коварный обманщик.

– Почему ты так считаешь?

– Я вижу его насквозь!

– А если он говорил серьезно? – не унималась Энн. – Ты примешь его предложение?

– Я ему не верю! – уныло повторила Джинни.

– Но ты ведь любишь его! – стояла на своем мать.

– Да, люблю! – взорвалась дочь. – И совершенно напрасно! Из-за этого я и хочу улететь в Калифорнию! Мне лучше быть от него подальше. Ты не представляешь, как он со мной обошелся! – жалобно добавила она.

– Я не знаю подробностей, – задумчиво произнесла Энн, – но могу предположить, что он обошелся с тобой так же, как хотел когда-то обойтись со мной. Однако мне показалось, что он заметил существенную разницу между нами. Видишь ли, моя дорогая, у Сола Ланкастера имеются серьезные основания быть осторожным и подозрительным.

– О чем ты говоришь, мама? – Джинни так и вспыхнула. – У него нет никаких оснований считать меня проституткой!

– Мне трудно подобрать подходящие слова, чтобы все объяснить тебе, но я попытаюсь. Только помни, я говорю все это, чтобы ты иначе взглянула на поведение Сола. Мне думается, ты можешь быть счастлива с ним, Джинни. И поэтому я хочу предостеречь тебя от поспешных выводов.

– Нельзя ли говорить яснее?

– Хорошо, постараюсь. – Помнишь, однажды я упомянула некого Билла Таггарта?

– Да, ты сказала, что он совершил самоубийство и что Сол винит в этом тебя. Но ведь на самом деле ты не виновата!

– Боюсь, что это не совсем так, Джинни. Я не рассказала тебе всей правды…

– Я тебя внимательно слушаю, мама!

– Между Биллом и мной был роман. И вот однажды нас застали врасплох в неприглядной ситуации… Я запаниковала и заявила, что Билл напал на меня…

– Как, ты изменяла папе? – нахмурилась Джинни. Супружеская неверность матери казалась ей гораздо более серьезным преступлением, чем оговор незнакомого ей мужчины, пусть тот в отчаянии и наложил на себя руки!

– Да, это так. Я любила твоего отца, Джинни, но порой мне не хватало острых ощущений. Я была рабой своих низменных страстей.

Джинни обожгла ее презрительным взглядом.

– Ты причинила боль папе и довела Таггарта до самоубийства? И все это угоду своим низменным желаниям? Понимаю! Сол все знал о тебе!

– Тогда он ничего не знал. Одна лишь Элис Ланкастер могла кое о чем догадываться, поскольку дружила с женой Билла, как я тебе уже говорила… – Энн пронзительно захотелось закурить, но сигарет под рукой не было, и она сделала глоток крепчайшего черного кофе. – Спустя несколько лет после того, как Билла не стало, – с дрожью в голосе продолжала она, – Сол застал меня с другим мужчиной. – Она перешла на шепот, заметив во взгляде дочери новую волну презрения. – Произошло это во время новогодней вечеринки. Несколько позже в тот же вечер я случайно увидела, как Сол разговаривал с твоим отцом, и совершенно обезумела. Я налетела на Сола и пригрозила, что обвиню его в изнасиловании меня, если он не будет молчать о том, что видел…

– Продолжай, – сказала дочь.

– Конечно, я блефовала! – воскликнула Энн. – Я никогда бы этого не сделала. Но бедный юноша так испугался, что поверил мне. Он тогда был совсем неопытным, только что закончил школу…

– Так вот почему он ненавидит тебя! – прошептала Джинни. – Твой роман с его отцом не единственная причина…

– Мы с Дэвидом навсегда расстались, – поспешно сказала Энн.

Но Джинни уже не слушала мать, охваченная горькими мыслями. Ей стало ясно, почему Сол готов был поверить чему угодно, а уж после того как Джеми подтвердил его подозрения!.. Тяжело вздохнув, она нахмурилась, мысленно отметив, что Сол все равно обязан был почувствовать разницу между ней и ее матерью, которую он всегда считал алчной потаскухой. Для подобного отношения к Энн у него имелись, как теперь выяснилось, веские основания, но это не извиняло его поведения с ее дочерью!

– Джинни, прости меня! – жалостливым голоском воскликнула Энн. – Ведь я могла бы и не рассказывать всего этого! Мне просто захотелось помочь вам с Солом!

От удивления брови Джинни прямо-таки полезли на лоб: уж не ожидает ли мать благодарности за свое покаяние? Не дождавшись ответа, Энн вздохнула и встала из-за стола.

– Полагаю, мне сейчас лучше оставить тебя одну, – сказала она. Джинни упорно молчала. – Я улетаю в Италию. Когда ты отбываешь в Калифорнию?

– В следующий вторник.

– Значит, до твоего возвращения из Америки мы не увидимся. Желаю приятного путешествия! И надеюсь, что мы останемся друзьями.

Джинни пожала плечами. Энн чмокнула ее в щеку и вышла из квартиры, горделиво вскинув голову.

Из задумчивости Джинни вывел телефонный звонок. Оказалось, что Сол уже был в Уэльсе и звонил ей из телефонной будки.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он. – Не молчи, меня ждет целый взвод. Я специально попросил водителя машины остановиться, чтобы связаться с тобой.

– У меня все нормально, – безжизненным голосом ответила Джинни. – Как твоя рука?

– Чуточку ноет. Мне наложили пару стежков. Послушай, я хочу тебе сказать, что буду ждать твоего ответа столько, сколько понадобится. Я говорил с тобой вполне серьезно минувшей ночью. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы поженились. Подумай над моим предложением! И дай мне знать, когда соберешься вернуться из Штатов! Я тебя встречу в аэропорту.

– Ладно, я подумаю, – сказала Джинни и положила трубку. Она не хотела разговаривать с ним сейчас, потому что не знала, что сказать.

Солу оставалось утешаться ее неопределенным обещанием и скрашивать его радужными воспоминаниями о той чудесной субботе, которую они провели вместе в доме его родителей. Те незабываемые сутки так сильно потрясли его, что он бесповоротно подчинился зову любви и не сомневался, что Джинни испытывает такое же чувство. Она была целиком охвачена искренней страстью, но ее природный темперамент невозможно было спутать с ласками искушенной распутницы.