Играя с ветром - Евсения Медведева

class="p1">– Всё, – я слишком резко вырвал руку из её ледяной ладони, и Ника пошатнулась.

– Это твое последнее слово? – зашипела она, цепляясь за мои пальцы снова.

– Да…

Глава 36

В ушах до сих пор вибрировал стук её красных туфель по брусчатке. Она убегала, унося с собой моё спокойствие и уверенность в том, что сделал всё правильно. Правильно?

«Придурок!!!» – орал я самому себе до хрипоты. Не может быть правильным, если твоя женщина смотрит на мир сквозь призму боли и расплёскивающихся слёз. Не может! Значит, ты сделал что-то неправильно… Упустил, потерял, не смог объяснить, успокоить и остановить… А я не стал останавливать. Спрятался, как трус последний, за дерево и ещё долго смотрел ей вслед… Каждый её неуверенный, почти болезненный шаг отдавался саднящей болью где-то внутри меня. Впервые ощущал себя вот так… Мысленно возвращался на ту лестничную площадку из своего кошмара и крючился от боли.

«Я не буду ждать!»

«Единственной хочу быть!»

«Больше никогда не предпочту себе мужчину…»

Конфуций ошибся… Если тебе плюют в спину, то ты не впереди… ТЫ ПРОСТО УХОДИШЬ ОТ СВОЕЙ ЛЮБВИ!

Ушёл. До сих пор ощущаю жар её взгляда, полного горечи и ненависти.

Помню каждое её слово, наполненное обидой и ворохом ультиматумов: бросить, забыть, уйти и сделать так, чтобы всё было по-прежнему, где есть только я и она.

Пресс условий, что сыплется на меня, как из рога изобилия, удавкой на шее затягивался: Вероника, Дина, мама. Вроде дышу, а через силу…

Я сам во всём виноват. Сам…

Люди каждый день совершают миллионы ошибок. Но не за все приходится отвечать. Признаться, я думал, что за подобное мне никогда не придётся расплачиваться. Специально не подпускал к себе, ограничивал встречи, чтобы у девушек не появилось ни шанса захотеть чего-то большего. Женщина начинает трепетать только в двух случаях: когда ты либо позволяешь нежной ладошке притронуться к твоему сухому сердцу, либо ты натыкаешься на ту, которой этот сопливый бред на хер не нужен. И угораздило же меня застрять между этими двумя КамАЗами, несущимися на всей скорости, желая размазать меня в мокрое пятно на асфальте. Одна не то что к сердцу прикоснулась, она запахом малины въелась в душу, вызывая галлюцинации ярче, чем у шизофреников. А вторая… Второй никто не интересен, кроме собственного благосостояния.

Меня канатами разрывало надвое. Хотелось найти Нику, возле которой я ощущаю себя живым, нужным, любимым… Но пока я не удостоверюсь, что Дина врёт, ничего не могу сделать. Нет во мне сил закрыть глаза и притвориться, что этого ничего нет. Это моя зона ответственности. Моя…

– Лёв, она успокоится, поверь, – Гера ободряюще похлопал по моему плечу, вырывая из затянувшейся паузы. – Ты слишком правильный, чесслово. Послал на х*й эту стерву, и всё! Знаешь, как работает презумпция невиновности? Во всяком случае, как она должна работать.

– Как? – гонял по дну стакана кубик льда, наслаждаясь тонкими струйками талой воды и звонким скрежетом о звенящий хрусталь.

– Обвинитель должен доказать вменяемую вину, а пока Дина этого не сделала, то технически ты чист, – друг не вытерпел звука и отобрал стакан, вручив пластиковую бутылку воды. – Понимаешь? В идеальном раскладе нужно сделать так, чтобы она доказывала твою причастность. А ты совсем ничего не помнишь?

– Нет, бля, Гера! Я просто как тёлка мнусь и стесняюсь рассказать, как трахнул юриста своей фирмы, которая потом волшебным образом забеременела!

– Всё, не кипятись, снайпер, – заржал Гера и открыл свой ноутбук. – Заметь, с первого раза получилось.

– Мы с Королёвым из-за отмены рейса двое суток добирались из Майами, – я залпом осушил бутылку и смял её. – Мы практически не спали, перелетали мелким трансфером через всю Европу, лишь бы успеть на сделку. Успели. Подписали и, довольные, рванули в «Долину», только Мирон быстро уехал, а я решил не обижать коллектив. Цедил весь вечер бутылку пива, игнорировал конкурсы и даже жарить шашлык Спиридонову разрешил. И всё… Проснулся я уже в чужой постели.

– А до этого? Вы точно не спали? – Гера задумался, почесывая резко подбородок.

– Нет, конечно! Я не блядую на работе, сам знаешь, – откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок. – Уже сто раз прогонял тот вечер. А если я спал? Гер?

– Ну, если только ты настолько мастер секса, что умеешь трахаться во сне. Так сказать, мышечная память.

– Придурок! – резко швырнул в него бутылку и усмехнулся вскрику, потому что среагировать он не успел.

Показал ему средний палец и вновь разблокировал экран телефона, на котором как на ладони была вся квартира, по которой разгуливала Дина. Подло? Есесенно, как сказал Гера, а потом послушно подключил все камеры слежения к моему телефону. Но зато я знаю, чем она занимается и с кем трещит по телефону. С запалом маньяка смотрел, как она весь день принимает посылки, как носится по комнатам, пытаясь создать никому не нужный уют, попутно треплясь с подругами по телефону. После обеда Дина приоделась и отправилась делать фотки на террасе, забыв и про свою беременность, и про токсикоз… На её лице не было и следа от усталости и наигранной бледности. Сука!

– Ладно-ладно, прости, – Гера поднял ладони в знак поражения. – Но ты объясни мне, зачем ты ей карту оформил, ещё и деньги на неё закинул?

– Такие, как Дина, идут до конца, Гер. И она пойдёт. А ещё в суд она отправится, если мы не сможем решить вопрос иначе. Ты бы видел её хищный взгляд! Я такое только на аукционе видел, когда мы за раритетный «мустанг» рубились с чуваком из Мексики. Ясно же, как божий день, что даже если ребёнок есть, и если он не от меня, то просто так она не слезет. Имя своё чистое отмывать будет и нервы мои на свой кулак наматывать, как моральную компенсацию за несложившуюся ячейку общества. Я ни в пьяном уме, ни в трезвом ни за что бы не подкатил к такой… Оттяпает все, и не поморщится! Она юрист, Гер! Причём неплохой, поэтому к суду нужно готовиться. И эмоции свои держать при себе нужно, иначе фиг я докажу, что это был шантаж, – достал из внутреннего кармана аккуратно свёрнутый листок, исписанный её почерком. Я упаковал его в три файла, попросил Нину заламинировать, лишь бы не чувствовать её отвратительный тяжелый, как городской смог, запах. – Вот условия, вот факт моей слабости в виде регулярных переводов. Сходится?

– Сходится, – кивнул друг. – А если она беременна от тебя?

– А вот тут тупик, Гер.