Желание на любовь - Галина Колоскова

Второй, голубоглазый, тоже представился:

– Специальный агент Бронкс. – Федерал показал значок, не тыкая им в нос, и Мэттью был несказанно благодарен за это; он в любом случае не мог различить букв: перед глазами всё расплывалось.

Второй раз в жизни его будет допрашивать внутренняя служба. В первый Вуд отделался выговором, но в этот раз вряд ли обойдётся столь безболезненно. Налицо нарушение устава и наличие неправомочных действий. Он на мгновение закрыл глаза и подавил вздох. Если бы знать наперёд, к чему приведёт эмоциональный порыв, если бы дело шло не о детях… Дети. Повернись время вспять, ради них Мэтт снова бы ринулся под пули.

Фэбээровцы почти одновременно уселись на стоявшие у стены стулья, закинули ногу на ногу, перед этим одёрнув на коленях брюки, и достали блокноты.

«Просто сиамские близнецы. Никаких эмоций на каменных лицах, отработанные до автоматизма одинаковые жесты. Очевидно, эти двое не один год работают в тесной связке. – Мэттью с трудом подавил ухмылку. – А может, они пара? Хотя на влюблённых голубков не похожи. Только педиков мне сейчас не хватало...»

– Думаю, нет нужды говорить, чем вызван наш визит. – Голубые глаза изображали доверие.

Вуд кивнул, давая понять, что прекрасно знает, для чего эти двое пожаловали в палату коллеги по цеху.

– И всё же мы должны объясниться. – Кареглазый Йохансон любил всё выполнять правильно. – Вы нарушили устав. Не дожидаясь группы, без предварительных переговоров попытались проникнуть в помещение с заложниками, своими действиями поставили под угрозу не только вашу, но и их жизнь.

Специальный агент буравил тяжёлым взглядом зелёные глаза пришедшего несколько минут назад в сознание раненого.

– И жизнь стажёра, неизвестно по какой причине оказавшегося рядом с вами. – Он постучал обратной стороной авторучки по блокноту. – Вот, пожалуй, с этого и начнём.

– Что делал возле дома посла Чайтон Ридж? – задал вопрос Бронкс.

Мэттью прекрасно осознавал, что приплетать сюда сложные семейные отношения не стоит. Не хватало ещё, чтобы допрашивали родственников, но также понимал, что едва индеец придёт в сознание, допросу подвергнут и его. Он решил рассказать всё как есть, но опустить подробности и место встречи.

– Накануне Рождества мы вместе участвовали в операции по освобождению заложников. Я подвёз стажёра до дома после осмотра в клинике. Он кое-что оставил в моей машине и на следующий день вернулся забрать. В это время я и узнал о нападении на посольство и что именно моя группа будет участвовать в данной операции. Ридж во время звонка находился рядом и предложил подвезти до места. Я не отказался. – Мэтт вздёрнул бровь. – Надеюсь, информация о захвате заложников не являлась секретной для агента ФБР?

– Нет, не являлась. Об этом уже через полчаса разнюхали телевизионщики.

Блондины пристально вглядывались в глаза коллеги по службе, пытаясь определить, правдив ли он с ними.

– Почему стажёр вслед за вами попытался проникнуть в особняк?

Вуд усмехнулся.

– Наверное, так же как и я, решил спасти от перекрёстного огня тех, кого налётчики удерживали в доме.

– Вот с этого момента поподробнее. «Перекрёстного огня»?

– Не думаю, что вы не ознакомились с показаниями свидетелей и докладами полицейских.

– Мы задаём вопросы – вы отвечаете!

– Хорошо. К моменту нашего прибытия любые переговоры уже были невозможны. Ситуация вышла из-под контроля. Заложников начали убивать. На шквальный огонь окружённых в доме бандитов полицейские открыли ответную стрельбу. Каждая минута была на счету. Опасаясь за жизнь заложников, я решил проникнуть в дом со стороны сада.

Агенты делали быстрые пометки в блокнотах, внимательно следя за жестами, эмоциями и интонацией допрашиваемого.

– Что произошло при приближении к чёрному входу?

– То, что вам хорошо известно. – Мэттью сморщился от нового приступа боли. – Огонь по полицейским оказался отвлекающим манёвром. Из дверей выскочил вооружённый автоматом УЗИ преступник и, не раздумывая ни секунды, полоснул по нам с Чайтоном.

– Ваши действия?

– Начал стрелять на поражение. Успел сделать два выстрела, преступник упал.

Блондины одновременно улыбнулись, но тут же вернули бесстрастное выражение на лица.

– Надо сказать, все выстрелы попали в цель.

– На то и тренируемся, чтобы не выпускать пули напрасно. Стать агентом ФБР – стать во всём лучшим. – Если бы не напряжённость обстановки, Мэтт расхохотался бы над высокопарностью собственных слов.

Даже если дознаватели были того же мнения, на этот раз и тень улыбки не коснулась лиц не выражающих эмоций фэбээровцев: честь конторы превыше всего.

– Что было дальше?

– Я тоже упал, ударился головой обо что-то твёрдое и потерял сознание.

– Вы считаете, ваши действия не были провокационными? Не были ли выстрелы преступника ответом на ваш огонь?

– Я отлично помню, кто и когда начал стрелять. Уж поверьте, не позволил бы сделать из себя живую мишень, если бы имел малейшую возможность предотвратить его выстрелы.

– Какими были действия Риджа?

– Он не принимал участия в перестрелке. Чайтон, сражённый первой же очередью бандита, упал раньше меня.

– Вы считаете свои действия правомерными?

– Знаю, что нарушил инструкции, и готов понести наказание, но на тот момент это было единственно правильным решением. Я десять лет работаю в подразделении CID, шесть из них – в спецподразделении по освобождению заложников. Это не первое моё задание. Вина целиком и полностью лежит на преступниках, открывших огонь, и полицейских, ответивших на провокацию. Я знаю степень своей вины, за чужую отвечать не намерен.

– Вам пока никто не предъявляет обвинений. Мы проводим предварительные опросы. – Кареглазый немного помолчал. – И надеемся, что их не последует.

Агенты одновременно поднялись.

– Благодарим за сотрудничество. – Голубоглазый улыбнулся. – К вам там целая очередь из посетителей.

Они уже выходили в дверь, когда Йохансон оглянулся и попрощался улыбаясь:

– Выздоравливайте!

Мэттью было приятно осознавать, что в этот раз он ошибся. И хотя улыбки проверяющих никак не могли повлиять на выводы комиссии, видеть человеческие эмоции на лицах фэбээровских сухарей было приятно, тем более что сам Мэтт принадлежал к оным.

Не успела захлопнуться дверь за «близнецами», как на пороге появился пятящийся спиной доктор и наседающая на