Давай останемся никем - Элла Александровна Савицкая

class="p1">Но я не смотрю на неё. Все мое внимание нацелено на высокомерную циничную девчонку, готовую на всё для утоления собственных желаний.

В груди зреет горячий шар. Закипает, растекаясь по организму. Я дышу. Дышу очень часто, потому что понимаю, что сейчас случится то, что мне могло присниться только в страшном сне.

Поворачиваю голову на Тару. В данный момент это не моя подруга. Это сгусток злости, чёрной и тягучей. Она понимает, что если я сейчас не соглашусь на условие Сибиллы, то весь класс узнает о моих чувствах. Буквально каждый станет свидетелем… И думает, что я поступлю совсем наоборот, согласившись на условия этой стервы.

А я вдруг понимаю, что нет.

Мой панцирь, как когда-то сказал Скайлер, с грохотом трескается и разваливается в разные стороны, потому что я устала бояться. Трястись о том, что скажут другие, оглядываться, подстраиваться под окружающих. Я, черт раздери, хочу жить так, как требует моё нутро, а сейчас оно требует Скайлера. Вот уже сколько времени оно пульсирует и орёт диким криком, что мне нужен именно он. Пусть так, пусть в открытую, раз уж я не рискнула раньше. Сама виновата. Сказала бы ему о своих чувствах, всё было бы гораздо проще. Но…

- Нет, - произношу твёрдо.

Я как никогда уверена в том, что говорю. И это не из-за Тары, которая, судя по всему, удивлена не меньше распахнувшей глаза Аллен. Даже если бы я и устроила встречу этой подстилке с братом, он бы попросту вытолкал её из дома. Сейчас я делаю это ради себя.

В кои-то веки хочу совершить поступок не ради кого-то, а только для себя!

- Неееет? – угрожающе растягивает буквы Сибилла. - Ты хорошо подумала, Харт? Хочешь стать посмешищем?

- Хочу, чтобы мой брат даже не подозревал о существовании такой стервы, как ты.

Взгляд Сибиллы темнеет. Она резко выпрямляется и выкрикивает:

- Эй, народ. А что у меня есть? - широкая злобная улыбка растекается на её лице, когда эта язва разворачивает ко всем мою тетрадь. - Рой, кажется, я знаю, почему тебя опрокинула Оливия. Наша пай девочка влюблена в… собственного брата.

В классе на долю мгновения повисает гробовая тишина. Убийственная, тяжёлая, но я выдерживаю её. Как и то, что уже через секунду в спину летят ошарашенные смешки и присвистывания.

Страшно, я совру, если скажу, что мне не страшно. Очень-очень. Мороз по коже бежит и грудь сдавливает канатом. Но я не покажу этого им больше.

Спокойно встаю из-за парты под прицелом трех десятков пар глаз.

- Скайлер, а ты знал, что твоя сестрёнка по тебе сохнет? – продолжает добивать Аллен, глядя при этом мне прямо в глаза и смакуя моё унижение.

Думает, он меня высмеет? Посчитает ненормальной? Какое же огорчение её ожидает.

- Оливия, как не стыдно, - уже открыто смеётся змея, я же только выше вздергиваю подбородок.

- По крайней мере, в моей тетради одно имя, человека, который мне по-настоящему нравится. А если бы ты записывала каждого, с кем имела возможность путаться, в нашем классе можно было бы легко сменить обои.

Разворачиваюсь и, рывком сняв со спинки сумку, забираю у нее тетрадь и направляюсь к проходу. Ребра вибрируют от того, как сильно о них бьётся сердце.

- Ты обалдела? Забыла с кем говоришь? – прилетает мне шипение в спину. - Мастерс, задержи её, мне надо кое-что ей втолковать.

С последней парты встаёт Мастерс, преграждая мне выход из прохода. Я больше не девушка Роя, поэтому и бояться ему некого.

Крепче впиваюсь пальцами в ремешок на сумке, когда справа вдруг раздается звук отъезжающего от парты стула.

Не знаю почему, но я нутром чувствую кто это. Не могла смотреть на него всё это время, потому что не знала, как он отреагирует. А теперь… поворачиваю голову и вижу, как Скайлер, сдвинув парты в ряду, который разделяет нас, подходит ко мне. Народ снова затыкается, вероятно полагая, что он начнёт смеяться, как и все они.

Я, не совершая ни единого дыхательного движения, смотрю в горящие стальные глаза. Сейчас они именно такие. Расплавленная сталь, опасная, прекрасная в своей закаленности.

Он, не сказав ни слова, берет меня за руку и ведёт к выходу с прохода. Всё ближе к Мастерсу, который сверлит нас взглядом исподлобья.

А мне всё равно на его взгляд. На взгляды любопытных одноклассников, на то, что они с вероятностью в сто процентов будут сейчас перетирать нам кости. Плевать. Единственное, что я чувствую - это горячую уверенную ладонь, крепко сжимающую мою и ведущую за собой.

Когда мы подходим к Мастерсу, я напрягаюсь, но как оказывается зря. Скайлер заламывает бровь, в ожидании того, как он нас пропустит, и тот каким-то образом подчиняется. Отходит в сторону, забыв о «приказе» капитана чирлидеров.

На урок звенит звонок как раз, когда мы выходим из кабинета, и, не проронив ни слова, направляемся по коридору.

Мой пульс разрывает вены, в груди горит, волнение забивается в ноздри.

Пусть он скажет что-то! Хотя бы слово. Он же не просто вывел меня из класса, чтобы надо мной не смеялись, а теперь отпустит?

Не подумает, что это неправда?

- Скайлер, - окликаю, когда мы выходим из школы.

Он оборачивается, и я всё понимаю. Один взгляд, а у меня волосы на коже дыбом, как от электричества, и каждая клетка коротит.

О нет, он не собирается отпускать! Чернота в обжигающем взгляде слишком многоговорящая. Я успела выучить за это время его реакцию на меня, и сейчас она усилена во сто крат.

Когда мы заворачиваем за угол к парковке, Скайлер резко разворачивается и целует меня. Вот так сходу. Без слов и предупреждения. А я крепко обнимаю его и льну к нему всем телом, тихонько побаиваясь, что нас могут увидеть учителя. Но в данный момент этот страх нивелируется перед взорвавшимися эмоциями. Он есть, но он такой слабый, что я его практически не слышу.

Мне безумно вкусно, сумасшедше, до слабости в ногах. Скольжу ладонями по короткому ёжику волос, наслаждаясь приятным покалыванием на коже.

Меня окутывает свобода. Такая заветная, неограниченная, которой у меня никогда не было, но о которой я всегда мечтала, а обрела только сейчас.

Прервав в какой-то момент поцелуй, Скайлер утыкается мне лбом в висок, а я не могу надышаться его запахом. Как же я раньше не понимала, что поцелуи с Роем не приносят мне ни капли удовольствия? Теперь я знаю,