Вещи, которые я хотела сказать (но не сказала) - Моника Мерфи

зуд.” Мои щеки пылают, и я плотно сжимаю губы. Я должна уйти.

Сильви хихикает. “Тогда у него, должно быть, чертова сыпь, потому что ты регулярно чешешь его от зуда”.

Я скомкала листок бумаги и бросила в неё. Смеясь, она отбрасывает его прочь. Мисс Тейлор шикает на нас, даже произносит имя Сильви, но мы ее игнорируем.

Когда ты с Ланкастером, ты можешь игнорировать всех. Вечер пятницы, и все на футбольном поле — наша последняя домашняя игра в сезоне. Я не иду, потому что мне все равно не с кем сидеть. У меня нет никаких друзей, кроме Сильви, и меня это устраивает. Сильви ненавидит футбол, поэтому не ходит на игры. Я думаю, она делает это нарочно. Спенсер играет в футбол, поэтому она держится подальше, и это сводит его с ума.

Их взаимодействие не имеет для меня никакого смысла, но у меня нет места для разговоров, учитывая мои предполагаемые отношения с Уитом. Поэтому я ничего не говорю.

В любом случае, это не мое дело.

Около половины девятого раздается тихий стук в мою дверь, и я встаю с кровати, готовая ответить, когда дверь распахивается.

Уит стоит в дверях, наблюдая за мной. Он опирается руками на дверной косяк, отклоняясь от двери и оставаясь в коридоре. На всеобщее обозрение.

“Зайди во внутрь”, - шепчу я, скорее шиплю.

“Ты дала мне разрешение”, - говорит он, как будто ему нужно напомнить мне, его тон беспечный, когда он входит в мою комнату, захлопывая за собой дверь. Я остаюсь на месте, не двигаясь, когда он подходит прямо ко мне, так близко, что его ботинки касаются моих пальцев.

“Почему ты здесь?”

“Почему я всегда здесь?” Он тянется ко мне, его рука обнимает меня за талию, его рука скользит к моей ягодице и притягивает меня к себе, но я сопротивляюсь, отчаянно пытаясь сохранить расстояние между нашими телами.

“Какого хрена, Сэвидж?”

“Я не в настроении”. Я вырываюсь из его хватки и возвращаюсь в свою кровать, натягивая одеяло на большую часть своего тела.

“Ты не в настроении?” Он на самом деле издевается. “Пожалуйста. Не дуйся. Тебе это не идет”.

“У меня месячные”, - говорю я ему, что является ложью. Они были на прошлой неделе. И в ту единственную ночь, когда мы были вместе, когда все было в самом разгаре, я сделала ему минет, и все. Не то чтобы он протестовал. Он ничего так не любит, как когда мои губы обхватывают его член.

Он изучает меня со свирепым выражением лица, медленно приближаясь к моей кровати.

“Значит, если я засуну руку тебе в трусики, я наткнусь на кровь?”

Я закатываю глаза. “Я пользуюсь тампоном, придурок”.

“Хорошо, значит, тогда я найду ту маленькую ниточку?” Он приподнимает бровь.

У него слишком много знаний о женском теле. Это должно меня беспокоить. Но я не могу судить его за его прошлые сексуальные победы, точно так же, как он не может судить меня за то, что я сделала.

“Это первый день”, - говорю я ему, желая вывести его из себя.

“Сильный поток и все такое. Ты не хочешь рисковать этим”.

“Рисковать чем?” Похоже, он искренне заинтересован.

Я корчу гримасу. “Он действительно тяжелый”.

Если он попытается залезть мне под трусики, он ничего не найдет. И он может разозлиться из-за того, что я лгу.

“Хотя мне любопытно”, - говорит он.

“Ты еще и отвратительный”.

“Это естественная функция организма”. Он пожимает плечами. “Тебя пугает вид крови?”

“Конечно, нет. У меня ежемесячно идет кровь из влагалища,” - парирую я.

“Я не боюсь”.

“Ты извращенец,” - выплевываю я.

“Ты тоже.” - Его голос раздражающе спокоен.

Я свирепо смотрю на него. Он наблюдает за мной с этим вездесущим бесстрастным выражением на лице. “Давай, Сэвидж. Дай мне посмотреть.”

“Точно нет”.

“Верно. Потому что ты лжешь.” Он буквально набрасывается на меня сверху на кровати, с моих губ срывается вскрик. Он закрывает мне рот своей большой ладонью, чтобы я замолчала, и прижимается своим лицом к моему. “На прошлой неделе у тебя были месячные. Вот почему ты сделала мне минет и не позволила мне прикоснуться к тебе.”

Я прищуриваюсь, ненавидя то, насколько он наблюдателен. Как он помнит каждую мелочь.

“И ты была сварливой маленькой засранкой. ПМС реален, и ты сильно страдаешь от него”, - продолжает он.

Я пытаюсь сбросить его со своего тела, а он смеется, придурок. Он также не убирает руку с моего рта.

“Ты сегодня тоже ворчливая. В чем, черт возьми, твоя проблема?” Он убирает руку с моего лица.

“Я больше не хочу этого делать”, - говорю я ему слабым голосом. Трудно отказывать себе в том, что тебе действительно нравится. Да, по какой-то странной причине мне нравится жестокость Уита. Его игры разума. Его ужасные слова и нежные прикосновения.

Но то, что мы делаем, - это полный пиздец. Я устала все время чувствовать себя полным дерьмом. Я просто хочу быть нормальной.

“Действительно?” Его тон говорит мне, что он мне не верит.

“Да, правда”, - парирую я. “И я хочу вернуть свой дневник”.

Его взгляд сужается. “Я еще не дочитал его до конца”.

“Просто— какой в этом теперь смысл? Отдай его обратно. Ты уже узнал все мои секреты. Что еще нам остается сделать? Разве ты недостаточно шантажировал меня?” - спрашиваю я, отводя от него взгляд, мой желудок сжимается от нервов. Мне ненавистна мысль о том, что он узнает, что я сделала с Джонасом и Йетисом, но это обязательно произойдет. Мой дневник у него уже почти два месяца. Я почти не верю ему, когда он говорит, что еще не закончил его.

Он, вероятно, готов раскрыть, что знает мой самый большой секрет прямо сейчас. Он сбросит бомбу, она взорвется, и ничто из этого никогда не закончится.

Уит соскальзывает с моего тела и с кровати. Он стоит на ногах, смотрит на меня сверху вниз, его взгляд задумчивый, когда он кладет руки на бедра. “Ты хочешь, чтобы это закончилось”.

Я киваю, натягивая одеяло повыше, пока оно не оказывается у моего подбородка. "Да. Хочу”.

“Мой отец сказал, что я должен перестать трахать тебя”.

Я сбрасываю одеяло и сажусь прямо, шок пробегает по моим венам, леденя кровь. “Какого черта, Уит? Ты сказал своему отцу, что мы вместе?”

“Я сказал своему отцу, что трахаюсь с кем-то, а не что я с кем-то. Это большая разница,” - поправляет он,