Империя Греха - Кент Рина

— Согласен. Если кто и является жуком, так это он.

Я улыбаюсь, машу Ти и Рону, и они машут в ответ. Мой шурин делает из этого шоу, как нахальный ублюдок, и даже заставляет своего сына присоединиться.

— Это твой дядя, Реми. И хотя ты можешь любить его, тебе не позволено становиться таким же отчаянным, как он, ясно?

— Это говорит тот, кто отправлял тысячу приставучих смс своей жене еще в средней школе, — поддразнивает Ксан.

Рон бросает на него взгляд.

— Эй! Заткнись, пока я тебя не разоблачил.

— У меня все еще сохранены скриншоты, — продолжает издеваться Ксан.

— У меня тоже.

Эйден ухмыляется, одной рукой играя с волосами сына, а другой поглаживая руку Эльзы на столе. Он всегда должен каким-то образом прикасаться к ней.

— Я третий, — говорит Коул с абсолютно прямым выражением лица, обхватывая рукой плечо Сильвер. — А еще я мог бы заснять недавний навязчивый разговор.

—Ты, черт...

— Следи за языком за моим столом, Астор, — говорит Джонатан своим обычным строгим тоном.

— Просто оставь их в покое. — Аврора смеется, переплетая свои пальцы с его. — Это весело.

— Дорогая Аврора, — начинает Рон своим фальшивым драматическим тоном. — Я покажу тебе, что такое веселье, когда сожгу следующую книгу Коула.

— Нет, если ты все еще нуждаешься в жизни, — холодно говорит Коул.

— Эй. — Тил смотрит на Коула. — Хватит на него наезжать, а то придется отвечать мне.

— То, что она сказала. Я также подам на тебя в суд за эмоциональное расстройство, и мой любимый шурин выиграет дело.

Я поднимаю бровь.

— Тот самый шурин, на которого не должен ровняться твой сын, по твоим словам?

Он смеется, но немного принужденно.

— Я просто пошутил... Послушай, Реми, твой дядя Нокс лучший из всех. Ты определенно можешь стать таким же, как он. — затем он шепчет: — Нет.

— Я слышал. — я сверкаю глазами. — И я могу подумать о том, чтобы представлять Коула в этом деле.

— Нееет, — резко говорит Рон. — И не ты, Нокс.

По всему столу раздается смех, и мы с Дэном тоже смеемся, прежде чем Рон кричит:

— С днем рождения, Лэн и Брэн. Ваш любимый дядя шлет вам наилучшие пожелания.

Астрид опускает телефон так, что она занимает большую часть кадра.

— Ты мог бы быть здесь.

— У меня работа.

— Скорее, он не хочет столкнуться с одной блондинкой.

— Заткнись, блядь.

Он выхватывает телефон и продолжает разговаривать с Астрид по пути к выходу, тонко меняя тему.

Но я следую за ним. Что? Лучший способ убить время — подействовать Дэну на нервы.

Я обхватываю его плечо и присоединяюсь к разговору.

— Он настолько травмирован, что у него случаются приступы посттравматического стрессового расстройства всякий раз, когда я присылаю к нему блондинку-проститутку.

С другого конца раздается смех, и Леви оказывается рядом с женой, все еще держа на руках своих мальчиков.

— Я говорил тебе, что это еще не все, принцесса, но ты отказывалась мне верить.

На ее лбу появляется хмурый взгляд.

— Это правда, жук?

— Они все чертовы мудаки, обожающие провоцировать хаос. Не слушай их.

Он пытается оттолкнуть меня от себя, но я крепко держу его, пока мы с Леви подбадриваем его, а Астрид пытается и не может встать на его сторону.

Он отключает звонок, как только мы оказываемся у двери, и бросает на меня зловещий взгляд.

— Ты не можешь прекратить?

— Что? — я ухмыляюсь. — Говорить о травме от какой-то блонди?

— Если ты не прекратишь вести себя как онанист, то я и тебя поимею.

— Скажи на милость, как ты это сделаешь?

— Не знаю точно, но мы с Анастасией близки. Я что-нибудь придумаю.

— Как будто, блядь, придумаешь.

— Тогда перестань быть мудаком. — он отталкивает меня. — И не присылай больше ко мне проституток.

— Я решу это в зависимости от того, как ты себя ведешь. — я открываю дверь в свой кабинет. — А теперь пойдем досаждать Себастьяну или Нейту, потому что мне скучно.

— Вот об этом я и говорю..., — он прерывается, и все его слова и движения обрываются.

Я слежу за его взглядом и улыбаюсь, когда нахожу причину его состояния, затем сжимаю его плечо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Боже, Боже, Дэн. Разве это не та блондинка, которая заставила тебя ненавидеть всех блондинок?

Вместо гнева, которого я ожидал, его губы растягиваются в мрачной ухмылке.

— Единственная и неповторимая.

***

К тому времени, когда я добираюсь до парковки У&Ш, я уже готов отправиться в дом Пахана и похитить Анастасию, если придется.

Да, до крайнего срока еще несколько часов, но от нее нет никаких новостей. Даже писка.

И у меня не хватает терпения ждать дальше.

Мои ноги подкашиваются, когда я подхожу к своей машине. Передо мной стоят двое высоких, мускулистых мужчин в черных костюмах.

Один из них приподнимает пиджак, незаметно показывая мне пистолет, и указывает на черную машину с тонированными стеклами, припаркованную рядом с моей.

Мне не нужно гадать, кто это. Это, должно быть, отец Анастасии или кто-то из его близких.

Один из охранников допрашивает меня, забирает портфель, затем не очень мягко толкает меня в направлении машины и открывает дверь. Конечно, отец Анастасии сидит на заднем сиденье с прямой осанкой и устремленным вперед взглядом.

— Если бы вы сказали мне, что приедете, я бы заказал столик в хорошем ресторане, — спокойно говорю я.

— Брось сарказм. У меня уже есть английский ублюдок, который отлично с этим справляется. Мне не нужен еще один.

Я выпрямляюсь, уставившись на него. Значит ли это, что он собирается принять меня как члена своей семьи? По какой-то причине я думал, что мне придется еще долго доказывать ему свою правоту.

— Почему ты хочешь быть с моей дочерью? Подумай хорошенько, прежде чем ответить.

— Мне это не нужно. Ваша дочь девушка, которая добавила смысла в мою жизнь, и я уже не могу представить ее без нее...

— Это очень эгоистичная причина.

— Потому, что вы не дали мне закончить. Ваша дочь девушка, которая делает меня полноценным человеком, с недостатками и всем остальным, и я буду защищать ее своей жизнью, если придется.

— А если ты не сможешь?

— Смогу.

В моих мыслях и в моем тоне нет сомнений.

— Я Пахан Русской Братвы. Знаешь, что это значит?

— Что вы пытаетесь меня запугать.

— Что она находится под постоянной угрозой, являясь моей дочерью. Вот почему я хочу, чтобы она вышла замуж за кого-то из братства, за того, кто без колебаний нажмет на курок, чтобы обеспечить ее безопасность.

— И вы думаете, я бы так поступил, если бы ее жизнь находилась под угрозой?

Он приподнимает бровь.

— Ты на стороне закона, а не против него.

— Не позволяйте стереотипам обмануть вас. Большинству из нас наплевать на закон. Мы просто используем его.

— Что, если я скажу тебе, что единственный способ быть с ней это полностью стать вне закона.

— Я бы с радостью, но это просто удержит Анастасию в жизни, которую она ненавидит, поэтому я не могу этого сделать.

Он берет паузу, поднимая бровь.

— Ты уверен, что хочешь говорить мне это?

— Да, и вы тоже это чувствуете. В глубине души вы знаете, что она должна покинуть ваш мир, хотя бы частично.

— А если я откажусь?

Я поднимаю плечо.

— Тогда я просто буду продолжать убеждать вас, пока вы либо не дадите согласие, либо... не дадите согласие.

Его губы содрогаются в улыбке. Она маленькая и почти незаметная, но я знаю, что добился с ним чего-то.

И я серьезно.

Либо он позволит мне быть с ней, либо я похищу ее на хрен из этой страны.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 41

Анастасия