Сьюзен Кросленд - Захватывающая страсть

Впрочем, это продолжалось недолго. Как только Дейзи снова окинула взглядом огромную комнату, уверенность покинула ее. Взгляд девушки упал на длинную серую полку, рядом с которой несколько человек просматривали подшивки газет. Поскольку Дейзи, собственно, не знала, чем ей следует заняться в первый день работы, она решила тоже подойти посмотреть подшивки. Пробираясь меж рядов письменных столов, Дейзи ловила на себе взгляды их хозяев – в основном любопытные и лишь изредка враждебные.

Дейзи была поражена количеством и разнообразием подшивок – здесь были представлены все утренние, вечерние, воскресные газеты Англии. Дейзи охватило вдруг радостное ощущение, что она вступает в совершенно новую жизнь. Это было чертовски приятно, хотя тут же мелькнул вопрос – а не предательство ли это по отношению к Карлу – так радоваться, что ее недавнее прошлое осталось позади? Но Дейзи тут же решила, что нет. А восторг ее объясняется просто-напросто тем, что впервые за двадцать три года представилась возможность самой о себе позаботиться.

Вернувшись к своему столу, Дейзи обнаружила, что на нем сидит, закинув ногу на ногу, коротко стриженная девица в брюках.

– Добро пожаловать в наш гостеприимный дом, – сказала она. – Меня зовут Анджела. Анджела Брент. Обитаю вон за тем углом – там, где куча телефонов и бутылка шампанского. Вон те хорошенькие мальчики рядом с бутылкой помогают мне вести колонку светских сплетен. Поэтому у нас так много телефонов. А вот шампанского в бутылке наверняка давно уже нет. И я даже не решаюсь думать о том, чем же они его заменили.

Дейзи нравилась манера сотрудников «Бастиона» разговаривать – никто не ждал от нее ответа на свои реплики.

Анджела была немного повыше, чуточку стройней Дейзи и, наверное, на пару лет постарше. Волосы девушки были пострижены очень коротко, в ушах красовались огромные жемчужины. Косметика была наложена таким образом, что лицо Анджелы напоминало головку фарфоровой куклы. На ней был двубортный темно-синий костюм в мелкую полоску, довольно элегантная пародия на одежду джентльмена из Сити. Дейзи поймала себя на мысли, что никогда еще не видела такой сексуальной девушки, как Анджела.

– Бен Фронвелл успел уже наполовину развратить бессмертную душу этого человека, – поведала Анджела Дейзи. – А я как раз работаю над другой. Ты случайно не свободен сегодня на предмет ланча, Джайлз?

– Почему бы нет? Может, Тюльпанчик тоже захочет к нам присоединиться.

– Пойдем, Дейзи?

– А вы уверены, что я вам не помешаю?

– Ерунда. Ладно, я пошла. Зайду за вами в час.

Анджела направилась к столу с бутылкой шампанского.

– Мне она очень понравилась, – через стол сообщила Дейзи Джайлзу.

– Тут ты не одинока. Анджела из хорошей семьи. Ее родители придерживаются весьма консервативных взглядов на жизнь, но Анджеле наплевать, какого они мнения о ее окружении, кого считают подходящим, а кого нет. Главное, чтобы человек нравился ей самой. А вкусы у Анджелы достаточно демократичные.

– Ненавижу это слово, – сказала Дейзи.

– Какое?

– «Подходящий».

– Обсудим это за ланчем, – ответил Джайлз, продолжая печатать.

Ровно в час Джайлз, Анджела и Дейзи вышли из здания редакции и направились вверх по Флит-стрит. Джайлз то и дело отставал, уступая дорогу прохожим, идущим навстречу.

– Здесь все уходят на ланч ровно в час? – спросила Дейзи.

– Не совсем, – отозвался Джайлз. – Машина главного наверняка уехала в сторону Сохо минут двадцать назад. А те, кто завтракает с «источниками информации», как у нас это называют, вообще сматываются в двенадцать тридцать. «Не могу заставлять ждать министра кабинета!» – а вернее, какую-нибудь смазливую подружку, которую надо накормить завтраком, а потом списать свои расходы по статье «оказание любезности министру кабинета (счет прилагается)». Тут можно чувствовать себя в безопасности: министр кабинета – одна из немногих категорий «источников», имена которых журналист не обязан называть, представляя счет. Если бы бухгалтеры нескольких газет на Флит-стрит собрались как-нибудь вместе, они бы обнаружили, что в один и тот же день тридцать шесть безымянных министров кабинета завтракали или ужинали с тридцатью шестью журналистами.

– А сколько всего министров в кабинете?

– Двадцать четыре.

Они свернули на Ченсери-лейн и остановились перед небольшим итальянским рестораном. Народу было довольно много, но Анджела, оказывается, заранее заказала столик по телефону.

После того как был сделан заказ, Дейзи спросила:

– А кто-нибудь говорит журналистам из отдела статей, что им делать – дает какое-нибудь задание?

– Замечательный вопрос, – воодушевился Джайлз. – Главная обязанность бедняги Джеймса Аллена – как раз придумывать темы для статей. Не так это просто, если вспомнить, что в году пятьдесят две недели. Когда Аллен не может ничего придумать и у Господа Бога нет для тебя никаких поручений, надо что-то предложить самой.

– А Господь Бог работает в «Бастионе» под именем Бена Фронвелла?

– А как же иначе. Статьи пишут на определенную тему, и, работая в воскресной газете, всегда рискуешь, что в пятницу «Таймс» или «Мейл» поместят материал на ту же тему. И тогда твоя статья, которую ты с гордостью нес в кабинет редактора, будет снята с номера.

– А если моя статья окажется лучше всех остальных? – удивилась Дейзи.

– Все равно. Ее подошьют в папку, и там она пролежит до тех пор, пока папка не переполнится такими же печатными трупами. Тогда папку сдадут в архив, а ее место займет новая, пустая. Редакторы газет – и, конечно, Бен Фронвелл – особенно, заботятся о том, чтобы их газета непременно первой осветила ту или иную тему.

– Как-нибудь, когда тебе нечем больше будет заняться в этой жизни, попробуй стать редактором колонки светских сплетен, – сказала Анджела. – Я, наверное, единственный человек на Флит-стрит, кто не стал еще алкоголиком. А все эти мужчины только притворяются равнодушными, когда снимают из номера их статью. Вечно они напиваются, когда кто-то опередит их с материалом, переходят к середине вечера с вина на виски, потом встречают еще какого-нибудь репортера, чью статью забраковали, и начинают вместе размазывать сопли по столу. – Анджела недовольно поморщила носик, явно не одобряя подобное слюнтяйство. – Нежный пол воспринимает неудачи более философски, – добавила она.

Манеры и облик Анджелы меньше всего наводили на мысль о нежности. Дейзи рассмеялась.

– Самое главное для журналиста воскресной газеты, Тюльпанчик, не начинать писать раньше четверга. Относись ко вторникам и средам как к дням для подготовительной работы, то есть к дням, когда можно побездельничать.