К. Рейсс - Сопротивление

— Я просто хочу поговорить с Диконом.

— Знаю. Но иногда то, что ты хочешь, не то, что тебе на самом деле нужно, — она взяла мою руку в свою. — После нашего разговора тебя ждёт собеседование с администратором больницы. Веди себя хорошо. Будь паинькой. Ладно?

— Хорошее поведение вытащит меня отсюда?

— Оно прибавит шансов.

— Тогда я сделаю это.

ГЛАВА 5

Администратор улыбнулась. Женщина казалась достаточно хитрой, но, по всей видимости, она была такой со всеми, а это превращало весь её дешёвый спектакль в фиаско. Прямые каштановые волосы с локонами, завивающимися на концах. Отросшие волоски бровей уже были заметны на переносице.

— Я доктор Френсис Реймон, но ты можешь называть меня просто Френсис.

По-видимому, в Вестонвуде все называли друг друга по имени.

— А ты можешь называть меня мисс Дрейзен.

Насколько я поняла, она не оценила мою шутку. Головная боль ослепила меня, и кто же мог знать, что происходило у меня за спиной. За дверью пациенты играли в шашки, а какой-то придурок качался в инвалидном кресле. Большинство окон были укреплены решётками с целью предотвращения побега. Легкие пластиковые стулья отлично подходили для того, чтобы ими можно было бросаться и при этом никого не ранить. По телевизору постоянно крутили красивые пейзажи, картинки цветов, бабочек. Именно так богатые детки исчезают в Вестонвуде. Ни телевизора. Ни интернета. Ни телефона.

— Хорошо, мисс…

— Я пошутила. Можно просто Фиона.

— Ты в порядке, Фиона?

Была ли я в порядке? Что это вообще за вопрос?

— У меня болит голова, и я немного раздражена, если тебя это не смущает.

— Лекарства прекращают своё действие, — у неё что, была самодовольная ухмылка? Или это её повседневная милая улыбка? — Мне нужно, чтобы ты послушала меня и запомнила то, что я скажу, а для этого необходима твоя ясная голова. Хорошо? — спросила она.

— Ладно.

— Ты здесь для того, чтобы мы могли решить, готова ли ты к допросу по делу о покушении на убийство, а также была ли ты в себе, когда совершала нападение.

Хоть я и контролировала свой немой крик и плач, Френсис протянула мне салфетку. Я вытерла глаза.

— Возможно, — сказала я.

— Возможно. У тебя есть адвокат, с которым ты можешь обсудить все вопросы в дальнейшем.

— Знаю.

Она положила передо мной листок бумаги. Там был напечатан список с небольшими квадратиками слева от каждого пункта, и она поставила галочку в каждом из них, пока мы разговаривали.

— Мы не разрешили тебе использовать телефон или факс, за исключением разговоров с адвокатом. Даже семейные звонки будут проходить через нас. Здесь есть некоторые правила, и они придуманы специально для тебя. Комфорт каждого пациента здесь очень важен. Тебе выдадут всё что нужно: от медикаментов до еды. Тебе также нельзя употреблять что-то своё. Это ради того, чтобы препараты не взаимодействовали. Ты понимаешь?

— Да.

Ещё в одном из квадратиков появилась галочка. Я сжала ноги вместе и зажала ладони между колен. Во мне пульсировало напряжение. Я хотела оказаться в общей комнате, болтать и играть в нарды.

— Два раза в день у тебя будут сеансы с доктором Чепмэном. Он согласился взять это дело, даже несмотря на твоё нападение на него сегодня утром, — я кивнула. Мне не понравилось то, что я сделала. Ни нападение на Дикона, ни на доктора Чепмэна. Это была не я. — Второй раз мы этого так не оставим. Нам бы не хотелось использовать изолятор, но придётся, если нам покажется, что ты представляешь опасность для себя и других. Ты обязательно должна пройти курс лечения, но мы можем отправить тебя в государственную лечебницу.

Я впервые посмотрела в её глаза. Цвет был непонятен. Что-то между светло-коричневым, синим и зелёным. Она ответила мне тем же взглядом.

— Это то, что вы сказали моему отцу? — я подумывала сказать ей, что отправилась бы туда, куда сказал бы мой отец, но, если он решил, что мне нужно остаться в Вестонвуде, я так и сделаю. Слово папы — закон. Точка.

Она сменила тему:

— В твоей комнате есть выключатель. Свет погаснет после отбоя в десять часов. Большинство пациентов ложится спать раньше.

Галочка.

— Лекарства будут выдаваться по графику. Ты должна принимать сразу же.

Галочка.

— Мне нужен "Адвил"[2] или что-то подобное, — на самом деле мне нужен был "Викодин"[3], но я знала, что если попрошу его, то на мне поставят крест. Я хотела выбраться отсюда, а не сидеть на допросе в полиции.

— После того, как мы закончим, я дам тебе что-нибудь от головной боли, — она царапнула ручкой, ставя очередную галочку в своём списке. — Ты не должна нападать на пациентов или персонал.

Галочка.

— Дверь твоей палаты всегда должна оставаться открытой в течение дня, если только твой врач или сотрудники не просят закрыть её.

Галочка.

— Ты должна вовремя появляться на сеансах. Мы считаем пунктуальность признаком содействия в процессе твоего лечения здесь. Два опоздания означают, что ты не хочешь сотрудничать.

Галочка.

— Твоё шоу в ванной сегодня утром не должно повториться.

— Какое шоу?

— Отвечу конкретно для тебя. Мастурбировать не позволяется.

Я прыснула со смеху:

— Ты ёбнулась?

— В следующий раз, когда мы услышим тебя через дверь, то не останемся в стороне. Ты — в частном учреждении. Так как у нас есть сертификация, мы можем применить индивидуальные меры к каждому из пациентов в Вестонвуде. В твоём случае секс — категорически под запретом.

— Леди, я могу заставить себя кончить всего лишь дыша нужным образом! Стыдливость не моё второе имя. Вы не можете ограничить то, что я делаю в своём личном пространстве, — могу кончить прямо перед вами. Так что это правило — неудачная шутка.

— Я уверяю тебя, это не шутка, — она отодвинула свой стул. — Для тебя разрабатывается диета. Марк отведёт тебя в столовую.

Марк был санитаром и одним из тех парней, у которых за пределами работы всегда были проблемы. На нём была та же бледно-голубая форма, что и на остальных санитарах, но его козлиная бородка была под стать его волосам, выбритым над ушами. Чёлка спадала на лоб, но я знала, что по выходным она торчит как у панка. Я старалась не пялиться на него, но ничего не могла с собой поделать. Он носил пирсинг без камня в носу. Марк посмотрел на меня, и я отвернулась.

Я стояла со своим подносом в центре столовой и пыталась решить, куда мне сесть, потому что все места выглядели одинаковыми. Комната была отделана в современном серо-белом стиле, как и все остальное. На окнах висели простые рождественские снежинки. Линолеум блестел, на поверхности мебели краска была затёрта до тёмных пятен. И хоть стулья и были скандинавскими, помещение всё равно выглядело и пахло как психиатрическое отделение.