Анджела Дрейк - Пленница сновидений

— Воробьев? Слишком скромно. — Франсуа неуступчиво поглядел в голубые глаза. — Скорее для павлинов.

Блондин откинул голову и засмеялся:

— Справедливо! — Мужчина протянул руку, едва не опрокинув подошедшего официанта, и сгреб на тарелку все, что оставалось на подносе. — Эти официанты всегда ходят парами, как лондонские автобусы!

Франсуа вежливо улыбнулся, почувствовав, что улыбка вышла натянутая, и осудил себя за неумение расслабляться.

— Вы давно знаете Зою? — спросил светловолосый.

— А кто это?

Голубые глаза на мгновение сузились.

— Наша хозяйка.

— А, мисс Пич…

— Именно, — буркнул собеседник, в глазах которого безошибочно читалось: «Держись от нее подальше».

— Мисс Пич! — внезапно воскликнула Леонора и от возбуждения переступила с ноги на ногу. — Мисс Пич, я здесь! — крикнула она и метнулась вперед, как маленькое ядро в цветастом платье.

Мисс Пич наклонилась, поцеловала Леонору в макушку и порывисто обняла.

— Леонора, моя дорогая малышка!

У Франсуа тут же встали дыбом волосы на загривке, словно у почуявшего угрозу пса. Как смеет эта женщина называть Леонору своей малышкой? Слишком аффектированно. Слащаво. Фальшиво.

Моя дорогая малышка. Именно так Поппи называла их дочь. И к чему это привело?

Теперь Леонора видится с матерью лишь осенью и весной.

Он смерил мисс Пич оценивающим взглядом. Профессиональный фотограф, Франсуа никогда не забывал о своей работе, в которой постоянно искал объект для съемок, замечал черты, которые прекрасно отобразит пленка, намечал композицию кадра.

В этой женщине, похожей на газель, были живость и непринужденность. И дело заключалось не в расцветке: черных коротко стриженных, блестящих волосах, бледной фарфоровой коже, алых ногтях. Она обладала энергией натянутой пружины — качеством, которое всегда вызывало у Франсуа любопытство.

Он понял это по ее жестам и позже, еще не видя лица. Леонора смотрела на учительницу с восхищением, которое грело Франсуа душу.

— Зоя любит детей, — доверительно, как другу, сказал блондин. — Иначе она вряд ли смогла бы учить этих дьяволят изо дня в день. Я от такой работы сошел бы с ума.

Этому было легко поверить. В голубых глазах читалось пристрастие к ружьям, кларету, лабрадорам и прочим прелестям сельской жизни. Франсуа усмехнулся. Как ни прискорбно, блондин начинал его раздражать.

— Зоя, отпусти ребенка и удели внимание остальным гостям! С кем имею честь?

Светловолосый обернулся, лучась улыбкой и уверенностью в себе, и вопросительно поднял безупречные брови.

— Рожье. Франсуа Рожье, — спокойно произнес Франсуа.

— Чарльз. — Своей фамилии собеседник не назвал. — Зоя! Иди сюда! Поговори со взрослыми. Познакомься с Франсуа.

Он устремился к женщине и повелительно взял ее за руку.

Зоя Пич неохотно оторвалась от Леоноры и разогнулась.

Франсуа увидел личико сердечком, огромные глаза с раскосинкой, высокие скулы и прозрачную кожу. Когда Зоя поднимала голову, ее волосы падали на шею, а длинные серебряные серьги сверкали как речные струи.

Франсуа машинально потянулся за фотоаппаратом. Но тот остался дома. Леонора была очень настойчива. Ему даже не разрешили взять камеру в машину.

Что за губы! Нежные и в то же время детские. Безукоризненно розовые, но без следа помады. Нижняя губа непропорционально полная и чуть припухлая, как у девочки. От этого лицо кажется очаровательно беззащитным. Хотя, скорее всего, ничего подобного в ней нет.

Но какие глаза!.. Совершенно овальные, блестящие и пугающие. И поразительно светлые. Цвета морской волны. Честное слово, в пресловутой мисс Пич было что-то гипнотическое.

Франсуа был ошеломлен. Он ожидал увидеть уверенную в себе молодую женщину, настоящего профессионала, и собирался поблагодарить ее за успехи дочери в освоении языка.

У него закружилась голова. Тарелка в руках дрогнула, недоеденное канапе упало на пол, и Зоя наклонилась, чтобы подобрать его.

Вырез шелковой бирюзовой блузки был слишком глубоким. Франсуа пытался смотреть в сторону, но не мог оторваться от зрелища сливочных грудей с темно-розовыми сосками, просвечивавшими сквозь белый кружевной лифчик.

Глядя сверху вниз на это поразительно женственное создание, Франсуа внезапно ощутил острую и сладкую боль в паху. Он поспешно отвел взгляд, проклиная себя за внезапно вспыхнувшее животное желание.

Зоя Пич подняла голову и посмотрела ему в глаза. Она улыбалась — дружески и в то же время чуть насмешливо. Ситуация была забавная: блестящая хозяйка дома стоит на коленях у ног гостя и подбирает с пола остатки бутерброда.

Франсуа пришел в себя, велел гормонам успокоиться и протянул Зое руку.

Ее рука поднялась навстречу, но вдруг дрогнула и опустилась. Наступила томительная пауза. Зрачки Зои невероятно расширились. Казалось, наружу вырвалось воспоминание, которое изо всех сил старалась забыть.

У Зои перехватило дыхание, и Франсуа на мгновение испугался, что она упадет в обморок. Он нагнулся, подхватил женщину под мышки и помог встать. Она смотрела на него, слегка приоткрыв губы. От выражения ее глаз по спине Франсуа побежали мурашки.

Леонора следила за мисс Пич с тревогой. Такой же взгляд был у нее после ухода Поппи. Он спрашивал: это моя вина? Девочка была чувствительной как дорогой радиоприемник: она воспринимала самые тонкие оттенки человеческих чувств.

Не в пример ей Чарльз особой чувствительностью не отличался. Он взял с очередного подноса два бокала шампанского, протянул один Зое, а ко второму жадно припал сам.

— У этой девушки подают лучшее шампанское к северу от Темзы, — сообщил он Франсуа, улыбаясь, как кот при виде сметаны.

Не требовалось особой мудрости, чтобы понять: «у этой девушки» означало «у моей девушки». Этот Чарли лез вон из кожи, пытаясь застолбить участок вокруг Зои Пич. Предупреждение было ясным и недвусмысленным. Руки прочь!

А Зоя Пич на мгновение закрыла глаза, судорожно втянула воздух, медленно выдохнула, взяла себя в руки и храбро улыбнулась.

— Леонора, я должна сказать твоему папе, что ты делаешь большие успехи в английском.

— Я это заметил, — сказал Франсуа. — Благодарю вас.

Зоя продолжила тему.

— Нужно строить обучение поэтапно, каждый раз ставить новую задачу и добиваться ее решения с помощью интересных упражнений.

Франсуа внимательно слушал. Он начинал понимать, что за яркой внешностью Зои скрывается ум, острый, как лезвие бритвы. До него дошло, что эта молодая женщина успешно маскируется. И хотя с ее нежных, полных губ слетали в высшей степени профессиональные слова, он видел, что ее голова занята совсем другим. Более того, он был убежден, что это «другое» имеет к нему самое непосредственное отношение.