Алина Дворецкая - Сказка о Снежной Королеве

— Я не знаю, — ответил он. — Не будет. Она другая, понимаешь? Вот мы с ней все новые года проводим вместе. Раньше я как-то не задумывался, но вот последний Новый год… Мы были в большой компании… Она сковывает меня. Мне хочется потанцевать, подурачиться… я же сам еще ребенок.

— Я вижу, — засмеялась Аня.

— С тобой это можно, — сказал Роман. — А с ней не получается. Мне хочется чего-то… чего-то такого… А она сидит с таким видом… Ну никакого праздника!

— Твоя жена не умеет танцевать? — спросила Аня. Скорее всего, ей до лампочки были все эти разговоры о Кате и поддерживала беседу лишь из вежливости… Но Роман уже не мог остановиться. Как будто хотел оправдаться, объяснить Ане, почему он сейчас здесь с ней. Хотя объяснение было одно: безумная, непостижимая Анина красота.

— Умеет, — сказал Роман. — Она не умеет… В ней нет вот такого… веселья.

— Огня? — уточнила Аня, сощурившись.

Роман вздрогнул: это было то, что он хотел сказать, но не мог выразить словами.

— Да, огня, — согласился он.

Аня по-прежнему щурилась, глядя на Романа чуть исподлобья:

— Знаешь, мне один человек сказал одну вещь…

— Что за человек? — нечто вроде ревности шевельнулось в душе.

— Да неважно, — отмахнулась Аня. — Один клиент у нас в бане, если тебе это интересно. Прикольный такой москвич. Мы разговаривали вообще за жизнь, я рассказывала ему про свои отношения с мужем…

— Ты всем про них рассказываешь? — не выдержал Роман.

— Да нет, — она поморщилась. — Нет. Нет, конечно.

— Ну-ну, я слушаю, — сказал Роман. Да, конечно, ведь у нее была какая-то своя жизнь. Боже, ну почему, почему такая ревнивая боль к этой практически чужой женщине?

— И он сказал мне одну верную вещь, — Аня поерзала на своем высоком стуле, шумно допила коктейль. — Что очень часто брак умирает из-за женщины. Когда заканчивается игра. Что вначале женщина, чтобы заинтересовать, чтобы получить мужчину, играет во что-то, и мужчине с ней интересно. А когда женщина его уже получила, то она успокаивается и становится серьезной, нудной. Ко всему так серьезно относится, короче. А мужчины не любят этого. Им нужна игра, что-то такое… Всегда нужно.

— Да, это правда, — согласился Роман. — Вот у нас все это давно умерло. Моя жена слишком серьезна. Вот с тобой мне так хорошо! Ты играешь в это, да?

Аня сделала «страшные» глаза, потом улыбнулась лукаво.

— Да нет. Нет вроде. — Потом добавила задумчиво: — Странно…

— Что? — Знаешь, так прикольно: твою жену зовут Катя?

— Да. — А сына Саша. А у меня мужа зовут Саша, а дочь — Катя…

В машине около Аниного дома они целовались, безумно, страстно, и Роман в эти минуты пожертвовал бы чем угодно в своей жизни — чтобы только обладать сейчас этой женщиной.

— Я хочу тебя, — шептал он, расстегивая на Ане пиджак и стягивая с нее майку. — Боже, как я хочу тебя…

Сквер за домом был, безусловно, удачным местом: тополя склонялись над «Опелем», шумели на ветру… Когда все закончилось и взмокший Роман выбрался из машины, застегивая брюки, огромные серебряные звезды сияли на небе — светлом, не изжившем еще очарование белых ночей. Пошлый, банальный секс в автомобиле, удел дешевых придорожных шлюх, сегодня обернулся волшебством, и это огромное звездное небо падало, опрокидываясь, прямо на Романа, и звезды сияли в волосах его возлюбленной, восхитительной гибкой кошки, которая зевала сейчас и потягивалась на заднем сиденье «Опеля».

Гладиолусы были огромные, ярко-красные, с прозрачными слезами влаги на восковых листьях. «Спасибо, — сказала Анжелика. — Подожди, я отнесу их домой».

Рома повез ее на Елагин остров. Стуча высокими каблуками тяжелых малиновых туфель, Анжелика прошла с ним под руку по деревянному мостику и поежилась от вечерней прохлады, когда они спустились в парк. Рома снял пиджак, накинул Анжелике на плечи — поверх ее пушистого полосатого пиджачка.

— Вот сюда я бегал по утрам, когда учился в Можайке, — сказал он. — Делал зарядку.

— И зимой? — спросила Анжелика.

— Да, и зимой. Пока не женился. Потом женился, стал жить с женой… Лень стало бегать. Лень утром вылезать из теплой постели. Я и женился-то, наверно, из-за удобства. Чтобы жить не в училище, а с женщиной. Женатым разрешалось жить дома. Это казалось гораздо более удобным, чем целоваться где-то по подъездам.

— Очень странная причина для женитьбы, — заметила Анжелика.

— Наверно, — вздохнул Рома. — Тогда мне казалось, что все это правильно.

Они шагали по зеленым аллеям, деревья отчаянно шумели над головами. Рома крепко держал Анжелику под руку, но голова у него была забита чем-то своим. Анжелика, похоже, нужна была ему как слушатель — не более. Забавно.

Зазвонил мобильник Ромы; он отпустил Анжеликину руку, нажимая зеленую кнопку.

— Да. Привет. Я буду поздно… Дела… Ну не знаю, часов в двенадцать… Пока.

Чертик какой-то озорной шевельнулся внутри Анжелики. В двенадцать? Как бы не так. Может быть, это ее больное самолюбие выпустило свои стальные коготки?

— Вот видишь, волнуются дома, — похвалился Рома.

— Конечно, — улыбнулась Анжелика.

— Знаешь, до сих пор у меня почти не было романов с женщинами, которые… — вкрадчиво начал Рома, вновь беря Анжелику под локоть. — В общем, до сих пор я в основном с проститутками встречался. Мне казалось, это честнее. Не нужно обманывать человека, что-то плести. Что ты не женат или что у тебя с женой все плохо… Я очень не люблю обманывать.

— Но мне же ты говоришь правду? — резко повернулась к нему Анжелика.

— Да. Так получилось. С тобой как-то удивительно легко.

Ей тоже было легко с ним. Ощущение легкости было разлито в воздухе, прозрачное, невесомое.

— Да что ты говоришь?! — переспросила Анжелика весело. — С ума сойти!

Ей почему-то хотелось сделать нечто: подпрыгнуть, побежать по аллее… возможно, даже взлететь. Сегодня Анжелика чувствовала, что ей удается все. Ей абсолютно не нужен этот мальчик, совсем не нужен, это просто игра, и именно поэтому все получается… Смешно.

— Правда, — доверительно сообщил Рома. — Я даже не успел понять, как это все произошло. Мне даже немного страшно.

— Не надо меня бояться, — сказала Анжелика.

Нежные, невесомые тени: это тоже я. Это я, я, я с тобой. Сегодня.

— Не знаю, — покачал головой Роман. — Понимаешь, я привык платить женщине и чувствовать свою безопасность. Это легко. Я уже заплатил. Я могу быть уверен, что она не придет ко мне и не скажет, что любит, не скажет, что беременна, не устроит скандала по поводу того, что я живу с женой, не позвонит мне ночью.