Барбара Босуэл - При вспышке молнии

— Да перестань же ты дурака валять! — Рейчел почувствовала, как ее окатило жаром, и это вновь привело ее в неистовство. — Все было совсем не так. Я, конечно, огорчилась… — В сердце кольнуло при воспоминании о том, какое выражение лица было у Кевина Кормака, когда огласили вердикт. Его победа, ее поражение! А последовавший затем эпизод она не забудет никогда в жизни.

Кевин Кормак обернулся к ней: вызывающая улыбка, карие глаза сияют торжеством. Когда она ответила ему негодующим взглядом, он скорчил насмешливую мину. А потом подошел к ней и остановился очень близко… слишком близко!

Зал постепенно пустел. Когда она отказалась пожать его протянутую руку, Кормак рассмеялся. «Бросьте, советник», — прошептал он, нагнувшись к самому ее уху.

О черт! Теплое дыхание, коснувшееся волос, легкий запах одеколона и еще какой-то пряный мужской аромат, природу которого она не могла понять, но забыть не сумела. Рядом с Кормаком она вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной.

При этой мысли она вспыхнула. Подобное случилось с ней впервые. Вымахав до ста семидесяти сантиметров в тринадцатилетнем возрасте, Рейчел привыкла приводить в трепет мальчишек-ровесников; они-то вытянулись в полный рост лишь через несколько лет. А к этому времени юная мисс Саксон уже вполне овладела искусством осадить любого представителя мужского пола несколькими меткими словами.

Так и повелось. Мужчины увлекались ее красотой, но пасовали перед твердым, прямолинейным нравом. Молодые люди, с которыми она встречалась, ждали от нее, как ей казалось, лишь готовности угождать и жеманиться, и, когда она отказывалась соответствовать, исчезали бесследно.

К двадцати восьми годам Рейчел могла похвастаться лишь одним эпизодом, которым, по сути дела, и хвастаться не стоило. В день, когда ей исполнилось двадцать пять, она решила, что пора хоть раз испытать близость с мужчиной; в конце концов, у ее младшей сестры Лорел — а ей всего двадцать! — недавно родилась дочка.

Рейчел позволила Доналду Алларду, с которым встречалась уже несколько месяцев, завлечь себя в постель — и в итоге решила, что ничего не приобрела. Как она всегда и предполагала, немыслимые восторги по этому поводу оказались явно преувеличены. Она бросила Дона и стала встречаться с другими, но все шло по заведенному порядку — мужчины бросали ее, обнаружив, что она не желает угождать, жеманиться и спать с ними.

Рейчел сказала себе, что ей все равно и не стоит жертвовать своим «я» ради какого бы то ни было мужчины. Она посвятила себя работе, выбрав в качестве образца для подражания тетю Ив. В конце концов, именно Ив Саксон взвалила на свои плечи семейную фирму в Лейквью и продолжила ее славную историю, тогда как братья: Хобарт, отец Уэйда, и Уитман, папа Рейчел, — предпочли заниматься другими делами в соседней Филадельфии.

Но этот Кевин Кормак словно не замечал холода, которым Рейчел его обдавала. Впрочем, нет, еще хуже: замечал, но искренне забавлялся. Когда в тот день он все-таки взял ее руку в свою — и это после того, как она отказалась от рукопожатия! — его улыбка была поистине дьявольской.

— Не собираетесь поздравить меня с заслуженной победой? — Она и сейчас слышит его голос.

Рейчел ощутила теплоту большой ладони, почувствовала, как его большой палец едва заметно погладил ее запястье. У нее захолонуло сердце, и она замерла, не в состоянии отвести взгляда от его глаз. Чтобы посмотреть Кормаку в лицо, ей пришлось откинуть голову; несмотря на высокие каблуки, она едва доставала ему до подбородка.

Рейчел нервно сглотнула, вспомнив, как неуютно чувствовала себя. Никогда прежде она не смотрела на мужчину снизу вверх, и вот на тебе — глядит, запрокинув голову, в карие очи Кевина Кормака, и этот тип как ни в чем не бывало держит ее за руку.

Он был такой высокий, такой сильный и излучал такую мужскую мощь, что каким-то неведомым образом подчинил ее себе. Она до сих пор ежилась, вспоминая, как замерла под его взглядом. Словно мышь, загипнотизированная коброй.

Более того. Она и дара речи лишилась. Впервые в жизни. Способность уничтожить противника одной-двумя фразами никогда прежде ей не отказывала.

— Значит, не поздравите? И вообще ничего не скажете, да? Ну, тогда и я не буду желать вам удачи в следующий раз, Рейчел, — тихо сказал Кевин, выпуская ее руку.

Он произнес ее имя таким голосом, что у нее перехватило дыхание, как от удара в солнечное сплетение. Лишь позже, в сотый раз мысленно проигрывая эту сцену, она вдруг поняла, — он издевался над ней. «Ну, тогда и я не буду желать вам удачи в следующий раз, Рейчел». Каков хлыщ! А она и пикнуть не посмела!

Неудивительно, что он счел ее жалкой идиоткой, у него были для этого все основания. А случай изменить свое мнение ему так и не представился. С тех пор как был оглашен злосчастный вердикт, Рейчел прилагала все силы, чтобы не встречаться с Кевином Кормаком.

Если она видела его на улице, то немедленно поворачивала в другую сторону. Если доводилось оказаться в одном и том же месте, скажем, в суде или в магазине, упорно избегала его взгляда и старалась как можно быстрее уйти. Неусыпная бдительность помогала ей увильнуть всякий раз вовремя. Она привыкла считать Кевина своим злым роком.

А он и в самом деле будто ее преследовал. Надо же, прислал свою дурацкую фальшивку не тете Ив, не Уэйду, а именно ей. Еще и пометил: «лично»! Он явно считал ее самым слабым звеном в фирме «Саксон и компаньоны».

Самолюбие Рейчел было уязвлено, но она заставила себя взглянуть правде в глаза.

— Все было совсем не так, — повторила Рейчел, но возражение прозвучало неубедительно даже для нее самой.

— Ладно, уговорила. Но ведь Кормак явно хочет выйти за рамки деловых отношений. — Уэйд ткнул пальцем на слово «лично» на конверте. — И сделал первый шаг.

Сейчас она, кажется, лопнет от ярости, подумала Рейчел. Нужно срочно что-то предпринять!

— Я скоро вернусь. — Она бросилась вон, чуть не сбив с ног входившую в кабинет Кейти Шилли.

— Прямо Шварценеггер в «Терминаторе», — улыбнулся Уэйд.

— Что это с ней? — спросила Кейти, выглядывая в коридор. Рейчел там уже не было.

— Точно не скажу, но осмелюсь предположить, что она сейчас мчится на всех парах в «Кормак и сын», чтобы выразить свое возмущение и, может быть, даже произвести некоторые разрушения. Очень необычный для Рейчел поступок, но Кевин Кормак вообще вызывает у нее не свойственные ей чувства.

— Она прямо тряслась от злости. — Кейти заволновалась. — Не позвонить ли мне Дане, чтобы предупредить ее?

Уэйд хмыкнул.

— Очень может быть. Посоветуй сотрудникам залечь в укрытия. Рейчел в ярости — это оружие массового поражения. Она вот-вот будет на месте.