Джейн Мур - Игры вчетвером

Джо фыркнула. Как всегда, он ловко повернул ситуацию в свою пользу! Получается, она сама выгоняет его.

– А какие еще могут быть варианты? – бросила она раздраженно.

Но Джеф уже вышел из комнаты.

Джо слышала, как он поднялся наверх, наверное, за вещами. Она окаменела, чувствуя подступающую к глазам предательскую влагу. И попыталась удержать слезы, чтобы больше не плакать перед ним. Но необходимость в этом отпала после тихо щелкнувшей входной двери.

Маленький щелчок, навсегда изменивший ее жизнь.

Обычно Джо любила вечера, когда Джеф еще не вернулся домой, а дети уже заснули. Она могла просто бродить по дому, наслаждаясь свободой и одиночеством. Но теперь это было совсем другое одиночество. Джеф больше не вернется, и она поежилась. В доме стояла тишина. Но не уютная тишина счастливого семейного гнездышка, а холодное безмолвие брошенного очага.

Джо вышла в холл. Плаща Джефа не было на вешалке. Но его сапоги для загородных прогулок остались стоять рядом с детской обувью. Джо зачем-то взяла их в руки и прижала к груди. Опомнившись, бросила назад и, выпрямляясь, увидела свое отражение в зеркале.

Она выглядела постаревшей. Безобразно старой. Выбившиеся волосы торчали в разные стороны. Под глазами залегли черные тени. Глаза, что некогда так очаровывали не только Джефа, но и других мужчин, потухли. В них угнездилась боль. «Ей двадцать три года, – вспомнила она слова Джефа. – А мне тридцать три, а сейчас я выгляжу лет на двадцать старше. Неудивительно, что он меня бросил».

Слезы жалости к себе наконец свободно побежали по щекам, капая на старый свитер. Все, на чем держалась жизнь и чему Джо доверяла, рушилось, уходило у нее из-под ног. Ей хотелось завыть, забиться в угол и остаться там навсегда, но она не могла даже этого себе позволить. Она обязана держать себя в руках. Потому что через несколько часов проснутся дети, не подозревающие о том, как круто изменилась их жизнь за ночь.

Вернувшись в гостиную, Джо посмотрела на часы. «Черт возьми, всего час ночи, – ужаснулась она. – Может ли Джеф позвонить утром и сказать, что передумал? Маловероятно, особенно вот так – сразу. Возможность провести целый день на работе вместе со своей любовницей помешает ему принять правильное решение. Все пропало, теперь Джоан Майлз – одинокая мать двоих детей. Задвинута на пыльную полку, где доживают век брошенные женщины, те, кому за тридцать...»

Она больше не сдерживала себя, упав на диван, зарыдала, уткнувшись в подушку. Никогда раньше она не чувствовала такой боли, смешанной с обидой и злостью, и никогда не ощущала себя такой одинокой и преданной родным человеком.

Минут через десять у нее высохли слезы, рыдания перешли в редкие судорожные всхлипывания. Удивившись тому, как быстро она успокоилась, Джо встала на ноги и остановила взгляд на фотографии Джефа, висевшей на стене, на которой он был так похож на американского киноактора Грегори Пека.

Сорвав портрет, она швырнула его о стену. Рамка с треском развалилась, осколки стекла разлетелись по полу. Увидев улыбающееся лицо Джефа на полу, она подскочила и стала топтать его ногами, пока от фотографии не остались одни клочки.

– Будешь знать, как бросать семью, – приговаривала Джо. Потом выключила свет и вышла из гостиной.

ГЛАВА 3

Джо проснулась от прикосновения чего-то мягкого и пушистого к лицу и открыла глаза. Софи щекотала ее волосами куклы Барби и лукаво улыбалась. На какой-то миг жизнь показалась прежней, но тут же на нее навалились воспоминания, и она прикрыла глаза.

– А где папа, внизу? – спросила дочь, забираясь в постель.

Джо отчаянно захотелось крикнуть: «Он бросил нас с вами ради какой-то потаскушки!» Но вместо этого она открыла глаза и улыбнулась шестилетней дочери, которая перелезла через нее и устраивалась поудобнее на месте Джефа, не забыв положить рядом куклу. Эту широкую кровать подарили им на свадьбу ее родители. Раньше она всегда была местом утренних семейных сборов, особенно в выходные дни.

– Ему сегодня надо было уйти на работу пораньше, – соврала Джо.

Удивительно, насколько легко далась ей ложь. А их кудрявая белокурая дочь с карими миндалевидными глазами оказалась простодушной до наивности. Софи до сих пор верила в фей и Санта Клауса. Джо пока удавалось уговорить Томаса, более взрослого и проницательного, не смеяться над сестрой и не лишать ее иллюзий.

И вот теперь сама солгала дочери, будучи просто не в состоянии открыть ей сейчас страшную новость. Раздался звонок в дверь. Это пришла Рози, которой Джо в панике позвонила час назад, когда стрелки часов доползли до шести утра.

– Джеф ушел! Он бросил меня, – прорыдала она в трубку. – Боюсь, что я не выдержу и закачу истерику перед детьми.

Джо знала, что ей больше ничего не надо говорить. Рози приедет и сделает все необходимое, а потом у них будет много времени обсудить уход Джефа.

– Твоя тетя Рози пришла, – сказала она дочери.

– Тетя Рози, ура-а-а-а! – завопила Софи, спрыгнула на пол, схватила куклу и выскочила за дверь.

Джо откинулась на подушки и уставилась в потолок. На нем темнела вмятина от пробки, выстрелившей, когда Джеф открывал шампанское на день ее рождения два года назад. «Интересно, ему уже тогда было плохо со мной?» – мрачно подумала она. После ночных слез резало глаза, будто в них попал песок, а голова болела от недосыпания. Джо приняла в час ночи три таблетки снотворного и, проворочавшись часа полтора, почти заснула, но в три часа ночи сработала от ветра сигнализация в машине у соседей, и она больше уже не сомкнула глаз. Она вспомнила, как несколько раз их с Джефом будила та же машина и как она возмущалась, а Джеф пошутил, что соседи специально не чинят сигнализацию, чтобы поднять рождаемость в стране. И они тогда действительно до утра занимались любовью. От этих воспоминаний к глазам опять подступили слезы.

В дверях появилась рыжая голова Рози.

– Я накормлю детей и отвезу их в школу. Вернусь, и мы обо всем поговорим. Ты как, в порядке? – торопливо спросила она.

– Хорошо, что ты здесь, – пробормотала Джо, силясь улыбнуться.

Но Рози уже исчезла.

Джо посмотрела на свою тумбочку, на которой, как обычно, был беспорядок. Внутри лежали книги, журналы, бокал, упаковки таблеток и полупустые баночки из-под многочисленных «чудо-кремов». «Вот тебе и настоящее чудо», – невесело усмехнулась она. Потом повернулась на другой бок и уставилась на тумбочку Джефа, обнаружив там только две вещи: его фотографию с детьми и роман «короля битников» Керуака «На дороге» – ностальгический взгляд писателя на свою юность. «Налицо кризис среднего возраста у Джефа, – подумала Джо. – А не молодая ли любовница подарила ему эту книгу?» Она дотянулась до тумбочки, схватила книгу, открыла и увидела в уголке надпись Софи, сделанную печатными буквами: «Я люблю тебя, папочка!» Слезы опять навернулись на глаза.