Прощение - Джулия Сайкс

Полицейские были добры ко мне, когда арестовали тебя. Думаю, они ожидали, что я заговорю, если они будут относиться ко мне по-доброму. Но я бы никогда не предала тебя, — клянусь я. — И я бы не стала просить тебя брать от своих родителей что-либо, что может быть связано с определенными условиями. Спасибо, что принял помощь Джеймса.

Его глаза пронзают меня достаточно остро, чтобы проникнуть в душу. — Я бы сделал все, чтобы быть с тобой. Спасибо, что заставила меня увидеть причину. Джеймс не заслуживает моей ненависти, — его чувственные губы изгибаются в жестокой удовлетворенной улыбке. — Ты предложила идеальное решение. Мои родители будут совершенно несчастны, проведя остаток жизни в своем тихом райском уголке, не имея возможности вернуться в Англию.

— Они заслуживают худшего, — утверждаю я, отчаянно виню их.

Он нежно целует меня в лоб. — Я потратил всю свою жизнь, пытаясь заставить их страдать. Ничто и никогда не будет адекватным наказанием за все их грехи, но ты позаботилась о том, чтобы они в конце концов столкнулись с некоторыми последствиями. Это больше, чем мне когда-либо удавалось.

— Тебе не нужно тратить на них больше ни минуты своего времени или энергии, — твердо отвечаю я. — Ты свободен, Дэйн.

— Спасибо тебе, мой умный питомец.

Я краснею от этого ласкательного обращения, ничуть не раздраженная уменьшительным термином. Я никогда не чувствовала себя униженной, когда Дэйн произносил это с таким почтением.

— Прошлой ночью у меня было несколько долгих часов на размышления, — говорю я, тщательно обдумывая свои слова. — Прежде чем я была уверена, что они освободят тебя, я думала, что, возможно, буду вынуждена дать показания против тебя.

Челюсть Дэйна сжимается. — Если до этого когда-нибудь дойдет, ты сделаешь то, что должна, чтобы защитить себя. Если это означает рассказать полиции правду о том, что произошло, чтобы тебя не замешали, тогда ты это сделаешь.

— Нет, не буду, — я с трудом сглатываю, а затем говорю в спешке: — Я думаю, нам следует пожениться.

Его глаза вспыхивают, а рука сжимается вокруг моей, как тиски.

— Я имею в виду... - я запинаюсь, не уверенная, как истолковать его свирепое выражение лица.

Он сердится на мое предложение?

— Я не хочу свидетельствовать против тебя, — быстро соображаю я. — Если мы женаты, они не смогут заставить меня, верно? Я не уверена, какой закон здесь, в Англии. Но это защитило бы нас обоих, не так ли? Если мы муж и жена, ты будешь в безопасности.

— Нет.

Мое сердце замирает от его категоричного отказа.

— Что? — спрашиваю я, хватая ртом воздух, моя грудь сжимается так сильно, что я не могу дышать.

Его темные брови хмурятся, образуя грозные складки. — Ты выйдешь за меня не для того, чтобы защитить меня. Ты выйдешь за меня замуж, потому что ты моя.

— О, — у меня в голове шумит. — Это что… Ты делаешь предложение?

Его губы сжимаются от отвращения. — Конечно, нет. Ты заслуживаешь гораздо лучшего предложения. Когда я сделаю предложение, не будет никаких сомнений в моих намерениях. И у тебя будет для меня только один ответ.

— Но я только что сказала, что хочу выйти за тебя, — его раздражительное настроение сбивает меня с толку. Думаю, я, возможно, обидела его своими формулировками. — Это да.

В его глазах появляется ярость. — Ты хочешь этого по прагматическим причинам. Наш брак будет устроен не так.

Он говорит о нашем браке так, как будто это предрешено заранее, но все равно выглядит сердитым.

Я изучаю каждую резкую черточку его резко очерченных черт.

— Это не только из прагматических соображений, — тихо говорю я, когда понимаю, что ему от меня нужно. — Я бы не сказала, что хочу выходить за тебя, если бы не любила тебя, — я кладу руку ему на щеку, и его челюсть сжимается под моей ладонью. — Я люблю тебя, Дэйн.

Выражение его лица почти дикое от желания, но его глаза настороженно ищут мои. — После всего, что я тебе сделал?

Я вспоминаю тот мрачный день, когда поняла, что он был моим преследователем. Он похитил меня и увез в Англию. Он удерживал меня в доме своей семьи против моей воли.

Но он как-то изменился. Он все тот же мужчина, в которого я влюбилась в Чарльстоне, но теперь я понимаю его глубже. Вернувшись в студию, которую он построил для меня в своем поместье, он упал на колени и извинился. Он поклялся, что не может жить без меня.

Потом я узнала, что случилось с его сестрой. Я видела, как его семья обращалась с ним, как они мучили и деформировали его.

Я знала, что все еще люблю Дэйна с тех пор, как мы приехали в Йорк, но пока не говорила об этом вслух.

— Даже несмотря на то, что я убийца? — он бросает вызов. — Ты можешь любить убийцу?

Я провожу большим пальцем по линии его скулы, как будто могу снять его напряжение.

— Я убедилась, что ты выбрался из тюрьмы, не так ли? Мне была невыносима мысль о том, что я проведу остаток своей жизни без тебя. Я люблю тебя и выйду за тебя замуж, Дэйн.

Его пальцы запутались в моих волосах, крепко сжимая меня. — Ты — все, что мне нужно в этой жизни, Эбигейл.

Мое сердце воспаряет. Дело не в том, что «я люблю тебя», но мне и не нужно этого, чтобы посвятить себя ему навсегда. Привязанность Дэйна ко мне сильнее, чем можно выразить любыми словами, и я чувствую глубину его потребности во мне по тому, как он дергает меня за волосы, притягивая к себе для почти дикого поцелуя.

Он поглощает меня, его язык грабит мой рот, не дожидаясь приглашения. Он знает, что я принадлежу ему. Я вздыхаю в него, демонстрируя свою абсолютную преданность. Теперь я знаю, что он ничего не мог сделать, что заставило бы меня разлюбить его. Какая-то часть меня, должно быть, больна и извращенна, но тот факт, что он убийца, не притупил мою тягу к нему.

Я встречаю его поцелуй жадными прикосновениями своего языка к его и осмеливаюсь прикусить его губы зубами в примитивной демонстрации моих собственных прав на него. Его низкое рычание вырывается у меня изо рта и прокатывается ниже по моему телу. Мое естество разогревается для него, и мой пульс начинает учащаться.

Я бы не протестовала, если бы он уложил меня и трахнул прямо здесь, в руинах. Когда он прикасается ко мне вот так, мы единственные люди в мире. Туристы, просачивающиеся в сады с наступлением утра,