Буква Z - Мари Секстон

– Да я даже не знаю, чем тут можно заняться.

Мы все оглядываемся на Мэтта, и он тоже пожимает плечами.

– Раньше, когда я бывал тут с друзьями, то ходил в казино или в стрип-клубы.

– Правда, что ли? – спрашиваю я.

– Ну да. Зачем еще приезжать в Вегас?

Я с притворным осуждением качаю головой.

– Фу, Мэтт. Как не стыдно.

Вместо нормальной улыбки он выдает нерешительную усмешку и, приподняв бровь, спрашивает:

– А что в казино плохого-то? – И я не выдерживаю и смеюсь.

– Я никогда не играю в Вегасе, – произносит Зак. – Не на что.

– Я тоже не играю, – говорит Джаред.

– Парни, а знаете, почему? – обращается Мэтт к нам с Заком. – Потому что в Вегасе ему не дадут мухлевать.

Джаред только улыбается и не говорит ни слова.

Мы выходим на Стрип (часть бульвара Лас-Вегас – прим. пер.) и начинаем гулять. На первом перекрестке компания каких-то типов раздает всем маленькие карточки. Несколько штук суют в руки и мне, и я слышу, как Зак говорит, что мне это не понравится. Поздно. Я уже взял их и, перевернув, чуть не роняю на землю.

– Какого хера! – восклицаю я. – Нельзя же вот так просто раздавать фотки с голыми телками!

– Ну, – говорит мне Джаред. – Очевидно, можно.

Я даю карточки Мэтту.

– Думаю, это предназначалось тебе, – говорю, а он фыркает.

Они решают пойти на ужин в «Нью-Йорк, Нью-Йорк» (гостиница-казино, рядом с которой находятся американские горки – прим. пер.). Джаред хочет хот-дог. Зак и Мэтт долго стебутся над ним – мол, какой смысл тащиться в такую даль ради тупого хот-дога, – но он стоит на своем. Лично мне все равно, куда идти и что есть на ужин. Тут для меня все новое. Я так увлеченно глазею по сторонам, что, не замечая, куда иду, то и дело врезаюсь в прохожих и напрочь теряю нить разговора, который ведут остальные трое. Я знаю, они немного посмеиваются надо мной. Но сейчас мне плевать. В конце концов я хватаюсь за полу Закова пиджака, точно малыш за мамину юбку, и просто иду за ним следом, оглядывая все вокруг огромными, ошарашенными глазами.

– Это что, американские горки? – спрашиваю я, когда мы подходим к гостинице. Мне редко удавалось покататься на аттракционах, но, блин, я их обожаю. – Давайте прокатимся? – предлагаю.

– О, да! – сразу загорается Джаред, но Зак настроен скептически.

– Только до еды, если можно, – говорит он – уже немного зеленый. И мы сначала идем на горки. От цен на билеты меня чуть не хватает удар, но мы все равно покупаем их и катаемся целых два раза. Потом ужинаем и выпиваем по паре спиртного.

– Куда дальше? – спрашивает Джаред.

– К «Белладжио», – говорит, глядя на меня, Зак. – Уже стемнело. Хочу, чтобы Анж увидел фонтаны.

Я понятия не имею, что это за фонтаны и что в них может быть интересного, особенно в темноте. Но без возражений следую за ними к «Белладжио». Перед отелем находится небольшое искусственное озерцо. Они все останавливаются, облокачиваются на каменную ограду и просто смотрят на это дурацкое озеро, пока я пытаюсь понять, что тут крутого. В смысле, отель и правда красивый, но как по мне, тот, что стоит позади нас – с Эйфелевой башней посередине, – выглядит куда интересней. Я даже не знаю, где этот их фонтан – снаружи или в самом отеле.

Словно прочитав мои мысли, Зак произносит:

– Просто подожди немного.

И я жду.

Мог бы и догадаться, что Зак знает, о чем толкует.

Внезапно фонтаны включаются, и я в благоговении замираю. Играет идиотская песня из «Титаника». Раньше я считал ее тошнотворно-приторной, но теперь, хоть меня это и бесит, вынужден признать, что фонтаны заставили меня переменить свое мнение. Но как удержаться? Если под эту музыку в воздух выстреливают подсвеченные струи воды, и кажется, будто они танцуют. Не знаю, как нечто такое простое может быть настолько прекрасным. После того, как шоу заканчивается, я еще долго стою и смотрю на озеро. Потом оглядываюсь и вижу, что Зак с улыбкой наблюдает за мной.

– Это мое любимое место во всем Вегасе, – выдыхаю я.

– Это единственное, что ты здесь видел.

– Все равно.

В конце концов мы возвращаемся в нашу гостиницу и расходимся по номерам. Раздевшись до боксеров и футболки, я ложусь на одну из кроватей. Все остальные ухватили немного сна по дороге, но я не спал и теперь совершенно без сил.

Дома я чаще всего ложусь спать у себя в спальне. Зак потому и попросил номер с двумя кроватями – чтобы обеспечить необходимое мне пространство. Ночь – это время, когда дурацкая птица у меня в груди начинает бить крыльями. Ближе к утру я всегда просыпаюсь и бреду к Заку в комнату, словно ребенок, который забирается в кровать к маме с папой, когда ему страшно. В половине случаев я даже не помню, как ухожу к нему. Иногда я возвращаюсь домой со смены на складе так поздно и таким уставшим, что не раздеваюсь, а просто падаю на кровать и отрубаюсь. Потом просыпаюсь и оставляю в коридоре цепочку снятой одежды, которая тянется от моей комнаты до его. Он всегда просыпается, чтобы обнять меня. Его тело так идеально подходит мне. Обычно нас на пару часов снова уносит в сон. Потом я бужу его, толкаясь бедрами ему в пах или лаская ртом. Или он переворачивает меня на живот и сам в меня входит. Как бы оно ни происходило, это мое любимое время суток. Мы занимаемся любовью почти каждое утро.

Пока я лежу в полудреме, Зак включает телевизор, садится в ногах у меня на кровати и начинает массировать мне ступни. Это еще одна вещь, которую до Зака мне ни разу не делали. Я и не знал, насколько это приятно. Не будь мои глаза закрыты, они от удовольствия закатились бы к потолку. Глядя в телевизор, он разминает мою правую ногу, потом берется за левую. Потом проводит кончиками пальцев от ступни до коленки, и через секунду я чувствую на лодыжке легкое прикосновение его губ. Не открывая глаз, я улыбаюсь.

– Что ты делаешь?

– Кажется, я влюблен в твои ноги, – говорит он