Безжалостное правление - Моника Кейн

Она пожимает плечами.

— Я не обращаю внимания на все эти семейные дела. Есть вещи поважнее.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Понимает ли эта женщина, насколько глупо она звучит?

— Кстати говоря, в эти выходные на биеннале состоится одно художественное мероприятие. Почему бы тебе не пойти со мной? Это должно быть потрясающе.

В следующие выходные я буду присматривать за Кирой и неким запретным плодом в старом добром Лондоне. Что, по правде говоря, будет своеобразной пыткой. Хотя и не такой болезненной, как провести несколько часов в присутствии Катерины.

— Звучит заманчиво. Тебе стоит спросить Павла — он любит авангардное искусство. — Ложь. — К сожалению, я буду работать.

Катерина хмурится и прикусывает нижнюю губу в жесте, который, вероятно, кажется ей сексуальным, но на самом деле вызывает раздражение.

— О. — Она переводит взгляд на Павла, а потом снова на меня.

Я достаточно мужествен, чтобы признать, что Павел — симпатичный парень в духе мародерствующих викингов, но ему не хватает моего обаяния. Не то чтобы ему было наплевать, но дамам нравится немного флирта и подшучивания. Тем не менее, никто из нас не ищет отношений. Мы знаем, что слишком запутались для чего-то большего, чем просто интрижка.

Еще недавно я бы сказал то же самое о Максиме, но, наблюдая за тем, как он влюбляется в Киру, я по-новому взглянул на ситуацию. И все же, если где-то и есть женщина для меня, я ее не нашел. И уж точно не ту, что стоит передо мной.

— Может, в другой раз? — с надеждой спрашивает Катерина.

Я оглядываю комнату, пока мой взгляд не натыкается на Лизу. Она стреляет в меня глазными дротиками, полными яда, а ее челюсть сжата так сильно, что я опасаюсь, как бы она не сломала зуб. Злится ли она, что я разговариваю с Катериной? Нет. Но… может быть?

Я решаю проверить эту новую теорию, одарив Катерину большой, кокетливой, сверкающей ямочками улыбкой.

— Конечно, может быть, в другой раз. — Я скрещиваю руки в такой позе, которая, как мне известна, заставляет мои бицепсы вздуться. — Какими вещами ты любишь заниматься?

Она наклоняет голову в задумчивости.

— Шопинг. Есть в лучших ресторанах. Ходить в спортзал, конечно.

— Вау, ты действительно не ограничиваешь себя, не так ли?

Катерина кивает, не обращая внимания на мой сарказм.

Я почти не обращаю внимания на ее слова, потому что мне слишком нравится эта перепалка с Лизой.

По коже пробегает дрожь. Мои губы подрагивают в намеке на улыбку, на что она отвечает хмурым взглядом.

Раньше я думал, что вся эта игра, в которую мы играем, мне только кажется, но теперь я в этом не уверен. Она мила, как конфетка, со всеми, кроме меня. Я внушаю ей непокорность, и по какой-то причине это меня чертовски заводит.

Катерина продолжает говорить со мной, но я все еще сфокусирован на Лизе. Ничего хорошего из этой нашей маленькой игры не выйдет. Наверное, мне стоит покончить с этим прямо сейчас. Развернуться и избегать ее всю ночь. Но кого я обманываю? Это невозможно.

Знает ли Лиза, что через несколько дней я буду сопровождать ее и Киру в Лондон? Скорее всего, нет. А если бы знала, то, как мне кажется, выразила бы свое недовольство со всей ясностью.

Честно говоря, какой смысл портить ей сюрприз? Я хочу увидеть ее лицо, когда она войдет в самолет и поймет, что ей придется провести целых четыре дня с человеком, которого она презирает.

Все мы где-то получаем удовольствие.

4

Лиза

Я рассматриваю свое отражение в зеркале в уборной и молюсь, чтобы моя косметика из долларового магазина помогла замаскировать синяк под глазом.

Чувствуя приступ головной боли, я роюсь в своем клатче и достаю два обезболивающих, закидываю их в рот и запиваю глотком шампанского. Из-за того, что мне приходится делать вид, будто мне приятно присутствие Анатолия, и терпеть флирт Романа и Катерины, сегодняшний вечер кажется бесконечным, а ведь идет только второй час.

Распахнув дверь в уборную, я выхожу, но останавливаюсь.

Роман уже там, выглядит сексуально и раздражающе, небрежно прислонившись к стене. На его губах расплывается медленная, дразнящая улыбка.

— Лиза. Забавно встретить тебя здесь.

Рука ложится мне на бедра.

— На самом деле нет. Я здесь живу.

Он хихикает, и этот звук делает что-то странное с моими внутренностями.

— Правда. — Он отталкивается от стены и делает шаг ко мне. — И все же мне кажется, что ты избегала меня всю ночь.

— Может, это ты меня избегаешь, слишком занят болтовней с Катериной.

Черт. Как только слова сорвались с моих губ, я поняла свою ошибку.

Отличный способ показать свои карты, Лиза.

Он поднимает темные брови.

— Да, но я был очарован, слушая Катерину о ее многочисленных увлечениях. Она женщина с разнообразными интересами — шопинг, обеды, тренировки.

Я скрещиваю руки перед грудью, но по телу разливается тепло. Несмотря на то, что я намеревалась вести себя спокойно, на моем лице появляется улыбка.

— Она определенно единственная в своем роде.

Роман засовывает руки в карманы, а его взгляд скользит по моему лицу. Он всегда так смотрит, как будто пытается понять меня.

Я указываю в сторону двери, через которую только что вошла.

— Ну, мы скоро сядем ужинать. Полагаю, ты хотел воспользоваться туалетом.

Он не двигается с места. Я уже собираюсь протиснуться мимо него, как вдруг он издает какой-то звук в глубине горла.

— Я тебе не нравлюсь, да?

Мой взгляд устремлен в пол. Что я должна сказать? Что мне не нравится, как мое тело реагирует на тебя? Я пожимаю плечами, потому что это кажется самым безопасным ответом.

— Это не личное. Мне не нравится, что ты шпионишь за мной и Кирой.

— Во-первых, это всегда личное, когда кто-то тебе не нравится. А во-вторых, я никогда не шпионил за тобой.

— Но от этого не легче.

Он поднимает бокал в руке и делает длинный, ленивый глоток. Я наблюдаю за сухожилиями в его горле, пока он глотает.

— Раз уж я тесно сотрудничаю с твоим женихом, может, мы заключим перемирие?

Моя грудь сжимается при напоминании о том, что они с Анатолием теперь на одной стороне. Я поджимаю губы.

— И как это будет выглядеть?

— Это будет означать, что мы вежливы друг с другом. Все не должно быть так сложно. Ты прекрасно уживаешься со всеми остальными.

Это потому, что все остальные — не Роман. Всем остальным не хватает его холодной уверенности, быстрого остроумия