Полуночные поцелуи (ЛП) - Бенедикт Жанин

Волны удовольствия захлестывают меня необъяснимыми приливами. Волна эйфории прокатывается под поверхностью моей кожи. Это замечательно, поэтому я издала тот прелестный крик, о котором он просил, выражая благодарность на высокой ноте, мое горло напряглось от моих усилий доставить ему удовольствие так же, как он доставил удовольствие мне.

Все это время он шепчет:

— Так хорошо. Ты хорошо справилась, милая.

И я настолько сверхчувствительна, что слеза скатывается из уголка моего глаза, когда расплавленное ощущение угрожает сжечь меня в крошки, что его новый комплимент заставляет меня снова расслабиться. Не имеет значения, что я не знаю этого парня и не могу быть его возлюбленной — в этот момент мы притворимся, что это так.

Когда я заканчиваю, когда я больше не нахожусь в плену удовольствия, я открываю глаза, чтобы увидеть гордый блеск в его тлеющих глазах. Он осторожно убирает от меня пальцы и делает движение, чтобы поднести их ко рту. Но я уже открываю свой, и когда я втягиваю пальцы в рот и посасываю, подставляя щеки и проводя языком, я в восторге от своей непристойной демонстрации, удовлетворенная тем, как он наблюдает за мной, его зрачки расширены от вожделения. Я очарована своим собственным вкусом и еще больше тем, какое удовольствие он получает от этого.

— Ты так хороша в этом. — Он сглатывает, его глаза комично расширяются. Я выдаю свою лучшую кривую улыбку, несмотря на то, что мой рот занят. Преимущества наличия оральной фиксации.

Удовлетворившись своими усилиями, я отстраняюсь и критически смотрю на него. Его губы гладкие, и я подношу их к своим, чтобы смыть все. Он стонет в ответ, нежно кладя руку мне на шею, чтобы прижать меня к матрасу, поцелуй становится более небрежным, более пылким.

Черт, я хочу, чтобы он сжал сильнее.

Когда я слизываю с него следы себя, он вырывается. Встав на колени, он смотрит на меня сверху вниз с пьянящей потребностью.

— Презерватив?

Подтягиваясь обратно к изголовью кровати, я неловко тянусь к тумбочке, но не дотягиваюсь, мои движения скованы его телом. Он действует по моему указанию, и когда он это делает, я замечаю, как его член подпрыгивает в воздухе, требуя внимания. Он полностью твердый, напряженный и пульсирующий. Струйка предварительной спермы вытекает сверху, и я ничего не могу с собой поделать, когда посасываю ее, довольная мыслью о том, что он так возбужден, поедая меня.

Когда мягкое посасывание моего рта встречается с выпуклым кончиком его члена, я слышу, как хлопает выдвижной ящик, и я хихикаю над его реакцией.

Чем быстрее он старается, тем медленнее становится процесс. Это битва с презервативом, когда он пытается разорвать упаковку, сначала руками, а затем зубами, и я уверена, что мои игривые ласки ему не помогают.

— Ты должна прекратить это делать, пока я не размазал все по всему твоему лицу, — предупреждает он, но ласкает мои щеки, пока я проглатываю его еще больше, мой рот гудит от удовлетворения. Я провожу языком по кончику, испытывая головокружение от острых капель спермы, вытекающих из него и смешивающихся со слюной, собирающейся у меня во рту.

Он подцепляет пальцем мой подбородок прямо тогда, когда толкается вперед, и я отстраняюсь, струйка слюны повисает между нами, прежде чем я облизываю губы, продолжая ласкать его руками.

— Я бы не возражала. В любом случае, мне пора на процедуру по уходу за лицом.

Он задыхается на вдохе и приходит в еще большее неистовство. Когда он, наконец, разрывает упаковку, я поглаживаю его по всей длине, чтобы проверить его готовность, в то время как на самом деле я наслаждаюсь его тяжестью в своей ладони. Я пытаюсь снова прижаться к нему ртом, но он уклоняется от меня с отчаянным «Пожалуйста»

Может, мне и нравится заставлять мужчин умолять, но мне больше нравится, когда меня трахают.

Несмотря на то, как сильно ему нравится работа моих рук, парень-курильщик отрывает меня, чтобы надеть презерватив, затем приказывает мне лечь на кровать, мои конечности податливы и готовы выполнять его приказы.

— Ты гибкая? — спрашивает он, снова прижимая ногу к моей груди.

Я фыркаю и целую его в центр подбородка.

— После того, что ты только что сделал, я могу быть такой, какой ты захочешь.

НАПОМИНАНИЯ

дерьмо, которое нужно сделать

наполнитель без запаха

новая жевательная игрушка (мышь и змея)

найти мамин браслет Картье

запланировать ежегодный визит к ветеринару

купить новую клетку-переноску

новые Джимми Чу для концерта НОЛА

подтвердить, что Лизи купила билеты на НОЛА

принести группе желтый шоколад

домашнее задание по экономике:(

Глава 4. Его зовут Баста, Большой Баста

Отис

Мои планы продержаться пять минут летят ко всем чертям, когда девушка подо мной закидывает ногу мне на плечо.

Я просто хотел еще немного размять ее конечности или, может быть, прижать одну к груди, а не заставлять ее демонстрировать податливость человеческого тела.

— Черт, — бормочу я с уважением.

Она выглядит самодовольной и без усилий обхватывает меня другой ногой, верхняя часть ее ступни оказывается у меня между лопатками. Это великолепное положение для того, что мы собираемся сделать. Она осознает это, ее глаза сверкают от восторга при виде моего застывшего недоверия.

— Все, что тебе нужно, помнишь?

Какая она, черт возьми. Она больше, чем то, что мне нужно прямо сейчас.

— Ты гимнастка или что-то в этом роде?

Она проводит рукой вверх и вниз по мне, капризно вырисовывая узоры. Мышцы подергиваются, поскольку с каждой лаской мне становится все труднее удерживать свой вес на ней.

— Чирлидерша. — Ее прикосновения спускаются ниже, чтобы поиграть с изгибом моей задницы. Слава богу, в последнее время Дагер заставляет меня чаще приседать, придавая моей заднице сочную округлость, которую она оценила.

Я бы никогда не отнес ее к группе поддержки. Волейболистка или баскетболистка, конечно, учитывая ее вертикальное преимущество. Не то чтобы я осуждаю или меня это волнует. Я счастливо удивлен. На самом деле, мой член подергивается при мысли о ней в одной из этих маленьких обтягивающих униформ.

— Рад видеть, что ты не растеряла ни одного из своих навыков, — ворчу я напряженным голосом.

Наклоняясь вперед, я хватаю свой член и дразню им ее складки. Она шипит и извивается, и я прикусываю щеку, чтобы не взвыть от облегчения, когда меня окутывает расплавленная влага, когда я прикасаюсь к ней.

Она готова. Я был тем, кто обеспечивал эту готовность, получая удовольствие от выполнения задачи на интуитивном уровне. Есть что-то в том, чтобы отдавать предпочтение, и в том, насколько податливыми это делает людей — этого конкретного человека, великолепно. На самом деле, я бы не возражал провести повторный заход.

Она ворчит что-то в знак протеста, когда я демонстративно трусь о нее, целенаправленно скользя мимо ее входа. Я знаю, может показаться, что я пытаюсь довести ее до состояния бессвязности, но, по правде говоря, я использую тактику самосохранения.

Образно говоря, я погружаюсь в бассейн с влагой, чтобы привыкнуть, чтобы не потерять себя при первом погружении. Однако ее не волнует моя выносливость, она извивается подо мной, с ее губ срываются всхлипы, как будто она хочет, чтобы я сошел с ума прямо здесь и сейчас. Хорошо, что в комнате темно — достаточно темно, чтобы скрыть детали ее тела и выражения ее лица, — иначе я бы уже был покойником.

Я пытаюсь успокоить ее, массируя кончиком пальца ее клитор, но это еще больше возбуждает ее, и она выгибается навстречу мне, показывая, что этого недостаточно.

И она чертовски права. Этого недостаточно. Но, клянусь Богом, если я отпущу слишком быстро, я распадусь прямо на месте.

— Терпение, — объявляю я, растирая немного быстрее, немного сильнее. Капли пота собираются у меня на шее и стекают по спине.

Девушка подо мной корчит гримасу и огрызается:

— Нет.