Мать-и-мачеха (СИ) - Соловьева Елена

― Согласна, ― снова поддакнула Павла. ― Моя мама тоже убрала из квартиры все снимки отца, сказала, что ей слишком больно видеть их. А потом… Мы сбежали, не забрали даже маленькой фотокарточки. Я теперь жалею об этом.

Девочки немного помолчали, думая каждая о своем. Первой не выдержала Глаша.

― Если бы я только могла доказать отцу, что эта Пэтси настоящая гадина!

― Так сделай это, ― предложила Павла. ― Поговори с ним. Объясни все, что думаешь.

― Я пыталась. Тысячу раз! ― Со стоном Глаша уронила голову на руки. ― Если бы он только слушал… Он не верит, не хочет верить. До того, как появилась эта дура, он всегда прислушивался ко мне. А теперь… Она его как будто околдовала. Знаешь, у нее очень хорошо получается притворяться. Я бы ей Оскара дала за ложь и притворство.

― Ведьма, значит?.. ― задумчиво произнесла Павла. ― Тогда надо от нее избавляться. Хочешь, я помогу тебе?

― Правда?! ― Глафира крепче сжала руку подруги и с надеждой всмотрелась в ее лицо. ― Ты сделаешь это для меня?

― Да без проблем! ― заверила Павла. ― Вдвоем всяко проще воевать против ведьмы, чем в одиночку. Надо только придумать план, без него никак.

― У нас есть время до завтра, ― обрадованно заявила Глаша. ― Обязательно что-то придумаем. Вместе ― мы сила! Я так рада, что познакомилась с тобой, Павла. Знаешь, если тебе понадобится моя помощь, я тоже за любой кипиш.

― У меня есть предложение, ― с необычайно серьезным выражением произнесла Павла. ― Давай поклянемся, что не дадим твоему отцу и моей матери выйти замуж и жениться. Это будет наша с тобой страшная тайна. Будем вместе бороться против любых ведьм или колдунов. Как тебе идея?

Девочки ударили по рукам и, обнадеженные, приступили к обсуждению тайного плана. И только Крендель ворчливо возмутился, ему хотелось играть и резвиться в саду с маленькими подружками, а девчонки так увлеклись, что совершенно забыли о его существовании. Их захватили идеи.

Глава 10

Следующий день выдался суматошным, но оттого не менее радостным. Домик управляющего срочно приводили в жилой вид, а он готовился открыть двери двум молодым хозяйкам. И одному резвому щенку, уже возомнившему себя здесь главным. Крендель не мог пропустить всеобщее «веселье», оттого постоянно путался под ногами, забирался куда не следует и всеми силами стремился «помочь». Парень лакей, выделенный в помощь, долго искал отвертку, а оказалось, песик успел зарыть ее в саду, приняв за кость. На новых ярких занавесках в гостиной остались отпечатки лап ― должен же был Крендель проверить их на мягкость. Несколько раз Марья выносила щенка на улицу и даже запирала в сарае. Но малыш все равно выбирался и возвращался.

― Надо сколотить ему будку и посадить на цепь, ― решил лакей, в очередной раз потеряв нужный инструмент. ― Этот пес вам житься не даст.

― Нельзя, он же маленький, ― вступилась за щенка Павла.

А Глаша, еще одна помощница, прижала Кренделя к себе.

― Не надо ни цепи, ни будки, ― попросила Марья. ― Крендель слишком долго жил на улице и просто не умеет себя вести. Но я займусь его воспитанием, как только закончу с основными делами. А пока, девочки, погуляйте с ним в саду, пожалуйста. Пусть щенок набегается вволю, может быть, это отобьет у него желание помогать.

Девочки и сами были не против небольшой прогулки. Теперь, когда у них появился общий секрет, тем для разговоров прибавилось.

― Ты уверена, что все пройдет так, как мы задумали? ― украдкой поинтересовалась Павла. ― Это… средство подействует?

― Обязательно, ― твердо заявила Глафира. ― Но сделать это надо ночью, когда никто не видит. Ты сможешь выйти из дома в полночь?

― Думаю, да, ― подтвердила Павла заговорщическим тоном и обернулась. ― Мама наверняка сильно устанет и даже не заметит, что я куда-то ходила. Все, смолкаем, твой дед идет.

Семен Петрович Вяземский не поскупился, обустраивая жилье для своих подопечных. Обновил мебель, кое-какую технику, наказал Александре купить лучшее постельное белье, полотенца, коврики, словом все, что понадобится новым хозяйкам. Напрасно Марья возражала и просила не тратиться так сильно. Ей бы хватило и того, что оставил после себя бывший управляющий. Его дом был одноэтажным, с двумя спальнями, гостиной и большой кухней. Последнее особенно впечатлило женщину, ведь именно здесь ей предстояло колдовать над своими салатами и закусками.

― Я пообещал, что вы будете жить в комфорте, и сделаю все для этого, ― произнес Семен Петрович, с довольством оглядывая обстановку. ― Этот стол тоже следует заменить.

― Нет, не надо, прошу вас, ― взмолилась Марья. Старый, но добротный кухонный стол приглянулся ей своими размерами и надежностью. ― Этот мне более чем подходит.

― Как знаешь, ― повздыхав, согласился Семен Петрович. ― Но входную дверь поменяем.

― И это лишнее, ― охнула Марья, тут же подыскав компромисс: ― Достаточно будет замены замка. А дверь прослужит еще много лет.

На этом и порешили.

Семену Петровичу все больше нравилась Марья, ее отношение к хозяйству, умение ладить с людьми, во всем и всегда находить компромиссы. Она не кричала на помощников. Даже голоса не повышала, но при этом ее просьбы исполнялись точно и незамедлительно. «Из нее получится отменная бизнес-леди. И хозяйка, ― решил про себя Семен Петрович. ― Я не ошибся в ней».

А Марье было немного стыдно, что в нее так вкладывается незнакомый человек. Обустроить жилье за один день ― это дорогого стоит. Ей показалось, что Семен Петрович слегка нервничает из-за приезда сына, но при этом не хочет, чтобы они с Павлой в чем-то нуждались. Он пообещал разместить их с комфортом, и сделал это. А Марья твердо поклялась себе, что приложит все усилия, чтобы оправдать оказанное доверие.

Ближе к вечеру все было готово к переезду. Марье и Павле не составило труда перенести в новый дом один единственный чемодан с вещами. И каково же было ее удивление, когда она обнаружила, что шкафы ее и дочери наполнены одеждой. Простой, но добротной.

― Семен Петрович распорядился, ― довольно заметила присутствовавшая при этом Александра. ― Глафира отдала Павле несколько своих платьев в подарок, и еще вон те туфельки. Но в основном все новое, носите на здоровье.

― Мне за всю жизнь с ним не расплатиться, ― вздохнула Марья, имея в виду Семена Петровича. Он не просто подобрал и обогрел погорелиц, но стал для них с дочерью кем-то вроде волшебной феи.

― Это и не требуется, ― заметила Александра, поправляя строгую прическу. ― Семен Петрович очень щедрый и добрый человек. Ему нравится делать добро, но он не требует ничего взамен. Но, признаюсь по секрету, ему уж очень понравились ваши салатики. Ладно, вы тут обустраивайтесь, а я побежала. Мне еще к приезду Владимира Семеновича готовиться надо.

Марья хотела задержать экономку, расспросить немного о хозяйском сыне. Какой он человек? Как относится к окружающим? Не выгонит ли их с дочерью, когда узнает? Но Александра убежала так шустро, что Марья не посмела ее останавливать. Предложила свою помощь, но экономка отказалась, сказав, что в главном особняке достаточно рабочих рук.

На закате в ворота усадьбы въехало роскошное черное авто с тонированными стеклами. Кажется, это был внедорожник, но Марья с Павлой не слишком разбирались в этом. Они тайком наблюдали за приездом Владимира и его невесты, укрывшись за кустами роз как заговорщицы. У Марьи так колотилось сердце, как будто она совершила нечто ужасное и готовилась к расплате. Мать взяла дочь за руку, и та ее ободряюще пожала. Обе они молчали, как будто договорились заранее. И обе понимали, что от нового хозяина усадьбы зависит их будущее.

Глава 11

Авто остановилось возле парадного крыльца особняка.

Первым вышел крепкий мужчина в черных брюках и белой рубашке, расстегнутой у ворота. Издали Марья не смогла рассмотреть его как следует, но отметила такую же, как у его отца военную выправку, высокий рост и темные, коротко остриженные волосы. Он взмахнул рукой, приветствуя отца и дочь, а после обошел машину и открыл пассажирскую дверь. Сначала на свет показалась красная туфля на высоченной шпильке, а после и ее обладательница. Пэтси была платиновой блондинкой, тоже довольно высокой и необычайно худой. При этом непропорционально огромная грудь так и рвалась наружу из тонкого шелкового платья.