Ты мое наваждение (СИ) - Мари Са

момент физический процесс переходит на другой уровень. Уровень, где мы сливаемся не только телами. Уровень, где пересекаются наши души.

И это опасная грань. И каждый раз я говорю себе, что больше такого не будет. Что это последний. Но каждый раз не могу удержаться. Это выше меня. Сильнее. Это то, что может меня погубить. Поэтому поддаваться ни в коем случае нельзя.

Глава 7

— Да, Олег? — отвечаю на телефонный звонок. Хорошо, что время обеденное, а то с таким начальством как у меня работа больше напоминает рабство, — хочешь встретиться со Славой?

Не понимаю с чего вдруг? Много лет он знать ничего не хотел о сыне. Даже алименты и те не платил. А я, наверно, дура, что судиться не пошла. Но как-то это все… Унизительно. Тем более обстоятельства позволяли обеспечивать ребенка самым необходимым. А жить на широкую ногу мы никогда не привыкали.

— Ну, я ведь отец родной, — заявляет вполне логично, — давайте сходим в парк. Ты, я и Слава.

Даже так. С другой стороны, я бы его одного с сыном, итак, не отпустила. Доверие он отбил еще на стадии, когда со мной разводился.

— Ладно. Давай. Может в выходные? В будни, ты же сам понимаешь, работа.

— Договорились. А что насчет твоего?

— Моего?.. — не перестаю удивляться, — о чем ты?

— Ну, твоего… нового парня? Он не будет против?

Это он так моего любовника называет? Руслана? С другой стороны, он и не должен знать, что между нами просто секс. В подробности своей личной жизни я уж точно посвящать бывшего не планирую.

— Все нормально. Руслан адекватный мужчина. Он же все понимает.

Вспоминаю, как он выговаривал мне тогда в машине. Как требовал, чтобы я перестала видеться с бывшим. Но он ведь не серьезно тогда. Просто вспылил. Молодо-зелено. Переживает. Хотя непонятно из-за чего. А может просто как типичный самец решил оспорить принадлежность самки. В любом случае между нами не такие отношения, чтобы Руслан мне что-то запрещал. Этот молоденький мальчик, у которого молока еще на губах не обсохло.

— А, ну, окей тогда. Я позвоню значит.

— Да. Да. Олег, мне работать пора. Сам понимаешь.

— Конечно, Люба. Пока.

— Пока.

Отключаюсь и еще некоторое время таращусь на телефон. Правильно ли я поступила. С другой стороны Олег прав. Сыну нужно общение с родным отцом, с другим мужчиной. Тем более он растет и скоро вступит в тот возраст, где ни мама, ни бабушка, какими бы замечательными они не были, помочь не смогут. Не буду же объяснять ему, как правильно дрочить. Хотя не уверена, что и отцы таким занимаются. В любом случае мужчина есть мужчина. И ни одна женщина, какой бы продвинутой ни была, сколько бы книг по детской психологии ни прочитала, его не заменит.

Ставлю заметку у себя в телефоне и отпускаю эту мысль. Думать о бывшем — не самая приятное занятие. И хотя вроде бы все прошло. Ведь столько воды утекло. Но быть брошенной, вспоминать об этом всего равно не приятно. Терплю общение с Олегом только из-за ребенка.

Он отец, он имеет право. Любой суд это постановит. Олег не пьет, не ведет асоциальный образ жизни. Работает. Никто не лишит его родительских прав. Да и я не настолько на него сердита, по крайней мере теперь, чтобы заниматься подобным. Было и прошло.

— Люба! Ко мне в кабинет, живо! Опять напортачила в отчетах! — лютует начальник, и я подрываюсь.

Что ж он с утра то уже такой бешенный? Жена что ли не дала. Как она его вообще с таким характером терпит. Ладно я. Мне приходится. Не увольняться же только потому, что у тебя начальник мудак. Да и работаю уже здесь больше года. Привыкла к его периодическим закидонам вроде как.

После пятиминутного разбора полетов мы выясняем, что напортачила вовсе не я, а технический отдел, который не те цифры предоставил. Но начальник, ожидаемо, даже не извиняется. В грубой форме отсылает меня из своего кабинета. Какой же он мудак.

Остаток дня проходит спокойно. Начальник уезжает из офиса, и все вздыхают с облегчением. Хотя, по правде, так сильно он докапывается только ко мне. Видимо невзлюбил с первого взгляда. Но на работу взял. Зарплату платит и на том спасибо.

Наша фирма что-то типа маленькой частной конторки по строительству. К нам обращаются как более крупные организаторы за дешевыми услугами, так и частные лица. А хватка начальника и его связи позволяют держаться на плаву даже в самые кризисные моменты.

Даже тогда, когда половина наших конкурентов закрылась. Мы, можно сказать, процветаем. Получаем премии, да и сама зарплата в среднем по нашей области хорошая. Поэтому за работу здесь все держатся руками и ногами. Ну, и я, конечно, держусь. Ведь у меня сын первоклассник на руках. А это одни сплошные расходы, как показала жизнь.

И хотя Руслан подарил Славе на первое сентября красивый рюкзак, доверху набитый канцелярией и тетрадями. Особо выступать спонсором своего ребенка я ему не разрешаю. Он ему не отец. И вообще не обязан. Он, итак, слишком много с нами возится. Для Славы это не есть хорошо. Ведь однажды Руслану придётся уйти. Но как я буду объяснять об этом ребенку подумаю позже. Ведь время еще не пришло.

После работы за мной заезжает Руслан. У него огромный внедорожник, который ему, впрочем, очень подходит. Такой же надежно выглядящий, но достаточно агрессивный на дороге. Любую легковушку под себя подомнет, стоит его задеть.

— Привет, красавица! — он целует меня, конечно же, прямо в губы перед парочкой любопытных глаз моих коллег, тоже выходящих из офиса.

— Руслан! Я же просила! — ворчу, когда мы оказываемся внутри просторного пахнущего роскошью и деньгами салона.

— Я просто тебя поцеловал, — невинно хлопает он глазами, — разве это запрещено.

— Не надо целовать меня у всех на виду.

Уже в следующее мгновение его лицо оказывается совсем рядом. Взгляд меняет свой окрас с небесно-голубого на предгрозовое небо, в котором уже мелькают всполохи и вовсю начинает греметь гром.

— Хочу и буду, Любаша!

Глава 8

Следующий поцелуй не такой невинный как на улице. Это не поцелуй, а самый настоящий разврат. А когда я спохватываюсь, то блузка на мне уже вовсю распахнута и открывает доступ ко всему. Руслан этим, конечно, умело пользуется. Сжимает мою пышную грудь в своих руках. Мнет. Царапает соски. В общем заводит меня с пол оборота.

— Нам за Славой ехать, — напоминаю и он