Горечь и сладость любви - Наталия Николаевна Антонова

этих художников, она даже ни разу не посмотрела в их сторону, считая, что все талантливые живописцы выставляют свои полотна в вернисажах. А то, что можно увидеть в парке, может понравиться разве что деревенским простушкам или горожанкам, живущим на окраине, в уцелевшем с начала прошлого века частном секторе. Откуда в ней зародился этот снобизм, сказать трудно. Несомненно, районный парк – не парижский Монмартр, но всё же, всё же…

В это утро Вера больше смотрела себе под ноги, занятая мыслями о том, что через каких-нибудь полчаса она встретится с Андреем…

А она так и не решила, что ответить ему. Разум говорил ей о том, что нужно согласиться, и немедленно. А глупое сердце сопротивлялось, сердцу хотелось мистерии чувств, романтизма и даже где-то немного пострадать. Вера удивлялась сама себе, неужели всё это время в ней спала уездная барышня позапрошлого века.

Она обо что-то споткнулась и чуть не упала. Но кто-то вовремя подхватил её под локоть.

– Ой, простите, – раздалось у неё над ухом.

Вера подняла голову и встретилась взглядом с упоительно голубыми глазами. Они были такими чистыми и бездонными, что казались неотъемлемой частью небес. Вера помотала головой и только тут сообразила, что глаза эти принадлежат худощавому, хорошо сложенному блондину среднего роста. Он стоял теперь напротив неё и улыбался, демонстрируя два ряда небольших, но ослепительно‐белых зубов.

Только тут до неё дошло, что, задумавшись, она на шаг свернула с дорожки и налетела на одну из картин.

– Это, кажется, не вы, а я должна извиняться, – смутившись, пробормотала Вера.

– Ну что вы, – ещё шире улыбнулся он.

Вера наклонилась и подняла картину. Едва взглянув на неё, она почувствовала что-то наподобие солнечного удара. Хотя нет, это не могло быть связано с солнцем. Ведь на картине была осень, а если ещё точнее, то ласточки, улетающие в тёплые края. Ей сразу вспомнилась строка из стихотворения Джона Китса «Ода осени» и сразу в двух переводах. Первый в переводе любимого ею Маршака – «И ласточки щебечут в память лета». Второй, который на данную минуту казался ей наиболее подходящим, в переводе М. Новиковой – «И ласточки щебечут на отлёт».

Не понимая, что и зачем она делает, Вера схватила картину, прижала её к себе и выпалила:

– Я покупаю у вас эту картину! Сколько я вам должна?

– Эта картина не продаётся, – услышала она слегка насмешливый голос.

И тотчас подняла глаза. «Он что, смеётся надо мной?» – пронеслось у нее в голове. Но как она ни вглядывалась в лицо художника, теперь на нём не было и следа от улыбки.

– Мы, кажется, не поняли друг друга, – Вера полезла в кошелёк, достала деньги и протянула их художнику, – надеюсь, этого хватит, – она постаралась, чтобы голос её прозвучал как можно строже.

– Вполне, – кивнул он, – но я уже сказал, что эта картина не продаётся.

– То есть? – растерялась Вера. – Зачем же тогда она здесь находится?

– Эта картина ждала вас, – его голос прозвучал с ласковой вкрадчивостью.

– Что? Что вы сказали? – брови Веры взметнулись вверх.

– Отчего же вы так удивляетесь, милая девушка? Вы сами нашли эту картину или картина притянула вас. Это не важно, но вы нашли друг друга.

Вера по-прежнему смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Я не могу продать вам эту картину, – проговорил он на этот раз грустно, – но я могу вам её подарить! – его глаза осветились внутренним светом. – Так что уберите свои деньги, забирайте картину и ступайте.

– Куда ступать? – зачем-то спросила Вера.

– Я не знаю, – он пожал плечами, – вы ведь куда-то шли.

– На работу.

– Ну так вот. Или вы передумали? – в его глазах блеснул лукавый огонёк.

– Ничего я не передумала, – сердито отозвалась Вера, – как можно передумать идти на работу?

Он снова пожал плечами.

– Мне это неведомо.

– В смысле? – удивилась Вера.

– В том смысле, что я там давно не был.

– Не были где?

– На официальной работе. Моя работа здесь, – он обвёл широким жестом пространство вокруг себя, – и в мастерской.

– У вас есть мастерская? – почему-то заинтересовалась она.

– Если можно так выразиться, – прозвучал его уклончивый ответ.

– Интересно, – сорвалось с губ Веры.

– Если интересно, то я могу вам её показать.

– Только не сейчас, – поспешно отозвалась девушка.

– Естественно, – мягко улыбнулся он, – сейчас ведь вы торопитесь на работу.

– Да, – Вера повернулась, чтобы уйти.

– Значит, вы не хотите взять мою картину? – прозвучало ей в спину.

– Хочу, – обернулась она, – но я не могу принять такой дорогой подарок от совершенно незнакомого мне человека.

– Так за чем же дело стало, давайте познакомимся. Меня зовут Эдуард, Эдуард Прилунин, можно просто Эд. А вас?

– Вера Матвеевна Евдокимова.

– Можно просто Вера? – спросил он.

– Вера для своих, – нерешительно проговорила она.

– А разве мы уже не свои? – подмигнул он ей весело и открыто в то же время.

– Я даже не знаю…

– Что тут знать, забирайте картину! Дарю от всей души! – он несколько театрально прижал руку к сердцу.

– В таком случае я её, пожалуй, возьму, – не слишком уверенно проговорила Вера.

– Конечно, возьмёте! Обратного пути нет.

Вера облегчённо рассмеялась, подхватила картину и собралась уйти.

– Э, так не пойдёт, – остановил он её.

– Что-то не так? – спросила Вера.

– За вами должок, – произнёс он небрежно.

– Какой должок? – не поняла Вера. – Вы же сами сказали, что подарили мне картину.

– Подарил, – кивнул он, – но вы сделали бы мне большое одолжение, если бы вечером согласились сходить со мной в кафе.

– В кафе? Зачем?

– Просто приятно провести время, друзья же хотят в кафе.

– А разве мы с вами друзья?

– А разве нет?

«Хотя почему бы и не сходить в кафе с этим симпатичным художником, – озорно промелькнуло в Вериной голове, – меня же это ни к чему не обязывает».

Она согласно кивнула:

– Хорошо, встретимся здесь же?

– Лучше у входа в парк в восемь вечера. Мне нужно будет завезти свои шедевры в мастерскую.

– Хорошо, – отозвалась Вера. Про себя она подумала, что успеет после работы зайти домой и переодеться.

Помахав на прощание рукой новому знакомому, Вера заторопилась, она боялась, что потратила слишком много времени на разговор с Эдом и теперь может опоздать на работу.

Вера даже не догадывалась о том, что художник давно обратил внимание на симпатичную девушку, почти каждый день проходящую мимо него, как мимо мебели. И ему очень захотелось не только познакомиться с ней, но и очаровать её. Окольными путями он сумел узнать, кто она, где и кем работает.

Эдуарду было двадцать семь лет. Он окончил художественное училище, в своё время ездил