Самые близкие - Слава Доронина

съемками будет окно. Беспредел какой-то. Катаешься туда, и все без толку.

Пью чай медленными глотками, чувствуя, как тепло спускается по пищеводу. Впервые за долгое время внутри подобие легкости. Потому что вчера я приняла решение. Маленькое, но очень важное.

— В последний раз схожу сегодня к этому врачу, которого все хвалят, и если он тоже увидит патологию, то от последующих УЗИ, анализов и тестов буду отказываться.

Ильмира, задумчиво нахмурившись, садится на стул рядом со мной.

— Почему?

— Потому что при любом раскладе я решила родить этого ребенка.

— И правильно. Срок-то уже приличный. Не знаю почему, но я уверена, что все будет хорошо, — подбадривает подруга. — Врачи могут и ошибаться. Генетические анализы ведь относительно в норме? Да и вообще! Откуда взяться таким ужасным заболеваниям в вашей семье? Эти отклонения ведь не появляются с потолка?

У нас в семье ничего подобного не было, но кто знает, что было по линии Ковалёва? Я никогда этим не интересовалась и не в курсе даже, откуда Алёна родом. Знаю, что из небольшого городка и не все было благополучно в ее семье. А отец Андрея вообще умер в молодом возрасте…

Кстати, ты вчера опубликовала фотку на своей странице Это твой дедушка?

— Ага. По работе был проездом в этих местах.

— И что? Ты не сказала ему? — Ильмира вновь смотрит на мой живот.

Отрицательно качаю головой, чувствуя, как в районе солнечного сплетения все сжимается от этой мысли. Не хватит мне решимости признаться.

— Кому бы я рассказала, так это маме, но… пока не буду. Вдруг потеряю ребенка? И тогда…

— Давай без тогда, — с жесткими интонациями произносит Ильмира. — Не знаю, как ты, а я верю в благоприятный исход. Здесь современная медицина, мы живем не в каком-то захолустье. Кругом полно классных центров и врачей. Вам помогут. И еще... — Она делает паузу и встает из-за стола. — Можно вопрос?

Я киваю, отправляя в рот аппетитную булочку и запивая ее чаем.

Ильмира что-то делает в телефоне, а потом протягивает его мне. На дисплее снимок Андрея, где он со своей беременной подружкой. Они улыбаются на камеру, но я кучу таких искусственных фоток видела и сама делала. Глаза часто выдают, что не все гладко. Я на каждой их фотографии это вижу, когда смотрю ее или его страницу. И на своей вчерашней, с дедом, тоже заметила. На лице улыбка, а в глазах отчаяние и страх. Или пустота. Неужели другие не видят?

— Откуда у тебя этот скрин? — интересуюсь я, а потом хлопаю себя по лбу, вспомнив про заблокированные форумы со всякими страшными историями.

— Ты почти каждый вечер смотришь одну и ту же страницу в интернете. Я в курсе, что это твой родственник. Но почему к нему такое пристальное внимание? Может, он...

— Не он, — обрываю Ильмиру и смотрю так, что она и без слов понимает: на эту тему мы говорить больше не будем.

— Мне заблокировать доступ к этой странице или оставить? — спрашивает серьезно.

— Оставить.

Вообще, конечно, следовало бы заблокировать, но я хочу знать, когда Ковалёв станет отцом. Судя по тому, что читала в новостях, по срокам у нас с Натали разница в несколько месяцев и ей вот-вот рожать.

Поначалу думала, что поездка Андрея на похороны друга и прогулка в парке с Натали закончилась ее беременностью, но, похоже, близость, которая к этому привела, была между ними значительно раньше. Из чего я сделала вывод: Натали из-за беременности не смогла приехать на чемпионат и ждала возвращения Ковалёва, чтобы сообщить ему радостную новость.

Вот и так же сделаю. Обрадую Андрея, что у него на самом деле будет два ребенка. Наберу его по видеосвязи и покажу свой живот. Поздравлю с тем, что стал отцом и, возможно, скоро станет им еще раз.

Ведь так Ковалёв учил меня, когда мы боксировали в спортзале. Если видишь, что соперник сильнее и не можешь нанести ему прямой удар, то погоняй по рингу, хорошенько вымотай, а потом сделай решающий выпад и бей по самому слабому месту.

Тогда я спросила, как узнать слабое место, на что он ответил: «Просто наблюдай, и противник сам тебе его покажет».

Но мне даже показывать ничего не надо. Мы с детства с Андреем вместе и знаем болевые точки друг друга.

6 глава

— Если ничего нельзя больше сделать, то и не нужно доводить себя до безумия. Ты все время переживаешь. Изо дня в день, — успокаивает меня Ильмира после очередного визита к клинику. — Так нельзя, моя хорошая. Доведешь себя до ручки.

На этот раз крутой врач, которого рекомендовали в интернете, принял меня. Как и все другие до него, увидев у плода отклонения по УЗИ, неритмичную работу сердца и проблемы с развитием, Семён Игоревич сказал, что однозначно нужно прерывать беременность. Однако единственный предположил, что изначально могло быть два эмбриончика. Один замер на раннем сроке, а второй выжил. Но у него произошла хромосомная мутация и теперь не исключены врожденные пороки нервной системы и внутренних органов, которые чаще всего несовместимы с жизнью.

В практике Семёна Игоревича было несколько похожих случаев. У двух женщин произошел самопроизвольный выкидыш на сроке пять-шесть месяцев, а третья родила ребенка, который не прожил и трех дней. Врач подтвердил, что отклонения никак не связаны с генетикой и риск по результатам анализов небольшой, но отметил, что моя малышка вряд ли проживет долго.

Слушать это было невыносимо. Не знаю, как я не вышла из окна в этом самом кабинете. Отчетливо запомнила лишь, как писала отказы от следующих скринингов и исследований. А еще сказала, что прерывать беременность не буду. Если крохе не суждено жить, то она умрет на моих руках, слыша мой голос. Девочка родится человеком, а не убитой расчлененкой.

Пусть я не планировала становиться мамой так рано, но за прошедшие недели, пока пытаюсь понять, что не так с беременностью, полюбила маленькую жизнь внутри себя и поняла, насколько она важна для меня. Не прощу себе, если соглашусь на искусственные роды и не дам нам шанс. Потому что, несмотря на все заключения врачей, есть надежда, что мой ребенок здоров.

Хотя она больше похожа на безумие, ведь в каждом кабинете мне говорят обратное.

Мы с Ильмирой идем к лавочке, где еще вчера я проводила время с