Порожденная грехом. Часть 2 - Кора Рейли

более покладистой? Честно говоря, я не могла сказать.

— А я девушка, которая достаточно сильна, чтобы требовать того же.

Джованни вздохнул.

— Но ты не сталкиваешься с теми же испытаниями, что и каждый мужчина, который становится частью Фамильи. Мы должны принести клятву, набить татуировку. Мы обязаны проливать кровь и терпеть боль ради дела.

Я лишилась дара речи.

— Мне сделали татуировку, я истекала кровью и страдала от боли из-за вражды между Фамильей и «Тартаром», Джованни.

Я откинула волосы в сторону, обнажив отсутствующую мочку уха. Затем расстегнула молнию на кофте и стянула футболку, обнажив плечо и верхнюю часть татуировки.

Глаза Джованни расширились, когда он увидел ее.

— Какую боль ты перенес, которая хуже по сравнению с этой? А?

— Мне жаль, Марси. Ты страдала, ты права. Но ты делала это не с мыслью о Фамилье, ты страдала не за дело. Ты стала побочным ущербом. И если бы ты знала какие-то ценные секреты, ты бы раскрыла их в ту же секунду, когда они пригрозили отрезать тебе ухо. — увидев мое выражение лица, он добавил: — Что вполне понятно. Ты женщина с иным уровнем устойчивости к боли.

— Пойдем, Джованни, — пробурчал Амо, спускаясь по ступенькам. — В прошлый раз, когда тебе пришлось участвовать в тренировочных боях, ты чуть не разревелся, потому что кто-то вывихнул твое чертово запястье. Марселла крепка как гвоздь. Если наш отец ожидает от нее боли ради дела, она пройдёт через это снова и не сломается, потому что она Витиелло. А татуировка не делает тебя более преданным. Марселла живет и дышит ради нашей семьи, а наша семья это Фамилья.

Я могла бы обнять его прямо здесь. Я могла справиться с Джованни сама, но поддержка Амо и то, как непринужденно он подтвердил, что я действительно пострадала за дело, имели в глазах Джованни совсем другой вес. Слово моего брата и отца, вероятно, всегда будет иметь больший вес, чем мое, но я постараюсь, чтобы мои слова были хотя бы услышаны.

Амо остановился рядом, одарив Джованни слегка тревожной улыбкой.

— Есть ли что-нибудь еще, что ты хочешь?

— Думаю, Джованни хочет уйти, — сказала я.

Джованни сделал шаг назад, затем еще один. Он кивнул.

— Мне жаль, что ты чувствуешь себя так, как чувствуешь, Марселла. Надеюсь, что это не будет светить дурным светом на тебя и твою семью.

— Пока, — пробормотал Амо, а Джованни наконец повернулся и поспешил на выход.

Я издала сдавленный крик, сжав руки в кулаки.

— Я хочу ударить что-нибудь очень крепкое.

— Если хочешь, можешь распотрошить мою боксерскую грушу. Я все равно собирался в спортзал.

— Хорошо, — ответила я. — В любом случае, лучшего места мне не найти.

О том, чтобы выйти на улицу или встретиться с подругами, не могло быть и речи.

Дверь открылась, и папа вошёл в фойе с Валерио рядом. Взгляд отца сразу же переместился на меня. Должно быть, он столкнулся с Джованни или, по крайней мере, увидел его машину. Хотя телохранители, скорей всего, сообщили ему о нашем госте в ту же секунду, как он приехал.

— Все в порядке? — спросил папа, переводя взгляд с меня на Амо.

— Мы собирались в спортзал, чтобы я могла потренироваться на боксерской груше Амо.

Серые глаза отца наполнились беспокойством.

— Что произошло с Джованни?

— Он придурок, — прокомментировал Валерио. — Он мне никогда не нравился, и я рад, что Марси его бросила. Ей нужен кто-то покруче.

— Спасибо за совет по поводу второй половинки, — сказала я со смехом. — В следующий раз я сначала посоветуюсь с тобой по поводу своего парня.

— Амо? — спросил папа, в его голосе слышался намек на нетерпение.

— Ничего не произошло, — твердо ответила я. — Он хотел получить второй шанс, а я отказала. Тогда он сообщил мне, что мне не стоит присоединяться к Фамилье, потому что я никогда не стану страдать от боли за дело, как это делают мужчины. — я пожала плечами. — Ничего страшного.

Гнев исказил лицо отца.

Валерио подошел ко мне.

— Некоторые из моих друзей говорили то же самое, но я надрал им задницы и сказал, что ты действительно крутая, и теперь они мне верят.

Я взъерошила его светлые волосы.

— Я самая счастливая девушка в мире, ведь у меня такие верные и жестокие братья.

— Я разберусь с Джованни и другими мужчинами, которые клевещут на тебя.

— Я докажу им свою правоту, пап.

Отец рассеянно кивнул, вероятно, уже составляя список людей, которых он собирается наказать. Это не заставит их зауважать меня больше.

— Могу я поговорить с тобой после тренировки? — спросила я.

— Я буду в кабинете, просто зайди.

— Можно мне с вами? — спросил Валерио, когда мы с Амо направились в подвал.

— Конечно, но мы хотим потренироваться, так что тебе стоит надеть спортивную одежду, — сказала я.

— Сейчас вернусь! — воскликнул Валерио, уже кружась на месте и мчась наверх.

— Он как белка на стероидах. Откуда он берет всю свою энергию? — пробормотал Амо.

Я усмехнулась и последовала за Амо вниз в его спортзал.

Амо показал мне, как наносить удару по боксёрской груше, делая это без особых усилий, и вскоре мои костяшки пальцев пылали. Валерио ворвался внутрь, с длинными конечностями и взъерошенными волосами. Вскоре мы все смеялись, по очереди нанося удары по груше. Даже Амо в кои-то веки отнесся к своей тренировке полусерьезно.

Когда через некоторое время я вновь поднялась наверх и направилась в папин кабинет, я чувствовала себя самой счастливой за последнее время. Сегодняшний день еще раз показал мне, что я могу пережить все, что угодно, пока у меня есть моя семья.

Постучавшись, я вошла в кабинет. Папа натянуто улыбнулся мне.

— О чем ты хочешь поговорить, принцесса?

— Я хочу услышать твоё честное мнение о том, как я могу заслужить уважение твоих солдат и действительно стать частью Фамильи. Работа в пол силы не поможет, теперь я это понимаю.

— Они не станут воспринимать тебя, как часть Фамильи, пока мы официально не сделаем тебя ее членом.

— Тогда позволь мне принести клятву.

Отец покачал головой.

— Тебе придется порезать ладонь и набить татуировку.

Я подняла брови. Глаза отца переместились на мочку моего уха, на мгновение став страшными, прежде чем он испустил резкий вздох.

— Я жалею, что не убил Эрла. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я прикончил других Уайтов?

Грей и… Мэддокс. Человек, который постоянно всплывал в моей голове без приглашения. Убийство его ничего не изменит.

— Да, я уверена, — твердо ответила я. Я подошла к отцу и обвила руками его шею. — Может, твоим людям