Мне тебя подарили - Александра Салиева

расположенных у панорамного окна, укрытого полупрозрачными шторами. И я бы обязательно поддалась такому соблазну, как минимум, чтоб хотя бы на секундочку проверить, правда ли мебель настолько удобная, как видится, но зов природы — сильнее. Благо, уборная в наличии тоже имелась. Я это обнаружила со второй попытки. Сперва в гардеробную по ошибке залезла, двери-то одинаковые. Та, к слову, оказалась пуста, что тоже несомненно порадовало. Раз нет личных вещей, значит нежилая, а значит риск был относительно минимальным.

Возвращалась я из уборной просто в прекраснейшем расположении духа: вдоволь умылась холодной водой, поправила волосы, заплела их в высокий хвост, чтоб не мешались (тут сработала привычка, выработанная за последние годы в режиме автоматизма — на запястье у меня всегда в запасе простая чёрная резинка, если вдруг придётся незапланированно и срочно надевать белый фартук), а также, как смогла, поправила на себе одежду. Как не прискорбно признавать, всё же прав тот амбал, душ мне точно не помешал бы. Но наглеть до такой степени я всё же не стала. Переключилась ко второму пункту из списка насущных дел: поиск средства связи.

В самой комнате ничего такого не было, поэтому, предварительно прислушавшись к тому, что происходит по ту сторону деревянной преграды, ведущей в основную часть дома, я аккуратно повернула ручку, почти бесшумно приоткрыла дверь, прислушалась снова, удостоверившись в тишине, только потом высунулась в коридор… чтобы тут же взвизгнуть от откровенного ужаса, широко распахнутыми глазами уставившись на бесстыже-скучающую физиономию амбала, левым плечом подпирающего стену коридора.

Получалось, пока я там… То он тут… Тупо ждал меня, так что ли? И как только нашёл?!

— Да ну нахрен! — сорвался нехитрый итог с моих уст уже вслух, а я резко потянула дверь спальни обратно.

Жаль, реакция у амбала — быстрее. Опять. Хотя нет, вру. Совсем-совсем не жаль. Наоборот. Я почти улыбалась, когда стены виллы огласил очередной мужской вопль, потому что я этой самой дверью со всей дури прижала ему ногу, пока он пытался мне помешать избавиться от него.

— Foda-se!

Надо будет потом у девочек поинтересоваться, что это значит. Не в первый раз слышу. И не только это. Он много чего ещё выговаривал на своём родном, мне непонятном. И я, конечно, вполне могла ошибаться, но судя по всему мужик матерился. Громко, с расстановкой, сверкая гневным взглядом, пока я ещё несколько разочков ему по ноге ударила дверью в новых попытках её закрыть. Не закрыла. Зато амбал умудрился распахнуть полотно шире, подставив под очередной удар не только ногу, но и плечо. Плохо, вместе с плечом не просунул свою дурную голову, а то б я и её ему прищемила бы с превеликим удовольствием. Глядишь, столько бы возиться тогда не пришлось. Тем более, что...

— Да успокойся ты уже! Хватит! Прекрати! — почти сдался амбал, неожиданно перестав ломиться в спальню.

Я тоже притихла. Но от двери не отлепилась. Я ж если не буду её собой подпирать, то он в любой момент может снова проявить свою быструю реакцию и оставить меня без единого шанса.

— Или что? — поинтересовалась воинственно.

Послышался обречённый вздох. Но, вопреки ему, заговорил со мной хозяин виллы вполне миролюбиво и даже почти дружелюбно.

— Виктория, — начал он мягко. — Ты же — Виктория, верно?

— Да. Виктория. Можно просто Ви, — отозвалась я неохотно.

— А я — Габриэль, — выдал амбал, спустя небольшую паузу всё также дружелюбно. — Добавил бы, приятно познакомиться, но будем честны друг с другом, приятного в нашем знакомстве вышло мало, — последовала ещё одна короткая пауза. — Может, начнём заново? Отойди от двери.

— С чего бы? — бросила я угрюмо.

— Мы же взрослые, цивилизованные люди. Так давай прекратим этот балаган и просто поговорим, обсудим ситуацию, найдём какой-либо компромисс и обоюдное решение проблемы. Не будешь же ты в самом деле бегать от меня по всей вилле до самого заката?

Вот тут я задумалась.

— А почему только до заката? — заинтересовалась невольно.

И, кстати, не зря!

— Доберманов спустят с цепи. Ты потом ко мне сама, как миленькая, добровольно прибежишь, — хмыкнул он, при этом настолько беззаботно, что я в который раз искренне пожалела о том, что дверь Габриэль полез открывать не собственной головой.

А ещё повторно задумалась над его предложением.

Впустить или не впустить?

Глава 2.2

Внутренний голос подсказывал: не верить, не вестись на столь лестное предложение. Я ж этого мужика совсем не знаю. Вдруг обманывает? Правда, этот же внутренний голос позорно затухал перед тем фактом, что амбал — относительно милое создание в сравнении с четвёркой голодных злых доберманов, с которыми мне придётся повстречаться. От них палкой и апельсинами вряд ли отобьёшься, как и дверью. Почему именно четверо псов — понятия не имею, но фантазия нарисовала именно такое количество тех, кто меня закусает до смерти, пока я буду дальше в поисках спасения носиться по чужой территории. И телефон не раздобыла… А вот запасной выход из спальни у меня имелся! Так что соблазн послать Габриэля к чёртику на кулички, а потом всё же скрыться (хотя бы в другом помещении) никак не отпускал. Вот я и мучилась раздумьями, какой из вариантов — более подходящий. С минуту мучилась — так точно. Амбал тем временем терпеливо ждал. И дождался.

— Ладно, хорошо. Я отойду, — согласилась я вслух, попутно прикидывая количество секунд, которое мне придётся потратить на то, чтоб добраться до балконной двери и воспользоваться ей, как средством отступления на случай необходимости. — Но и ты зайдёшь внутрь не сразу! — предупредила строгим тоном, потянувшись к лампе, которая стояла на комоде у стены.

Ничего более подходящего в качестве средства самообороны ближе не нашлось.

— И когда я могу войти, в таком случае? — между тем угрюмо отозвался Габриэль.

Мне эта скорая смена интонации в тот же миг не понравилась. Но поздно. Я же, чтоб до лампы дотянуться, от двери отошла. Выждала секунды три. Лампу в руках перехватила удобнее. И к балкону аккуратненько попятилась.

— Сейчас, — заявила важным тоном.

Он же про цивилизованность и всё такое говорил.

Что ж…

Попробуем.

Дверь распахнулась беззвучно. А может я просто-напросто не услышала никаких посторонних звуков, потому что собственное сердце заколотилось слишком часто и громко, преимущественно был слышен только этот ритм. Амбал застыл на пороге, окинул меня придирчивым