Девочка, которую нельзя. Книга 2 (СИ) - Андриевская Стася

Ознакомительный фрагмент

Этой ночью я почти не спала, морщась от синяков на рёбрах и пытаясь сообразить, что же теперь.

В мастерской наверняка были камеры, заснявшие мой беспредел. И пусть формально я ничего не воровала — серьги изначально были мои, но само поведение вкупе с фальшивым паспортом, это конкретный попадос. И всё-таки это намного лучше, чем если бы, благодаря оперативному звоночку мастера, менты приняли меня уже на выходе из мастерской. Просто пришло время в очередной раз менять город, только и всего. Но на этот раз у меня будет целых пять тысяч наличкой!

Утром следующего дня я уже была в ломбарде за рынком. Приёмщик, вытирая об штаны испачканные беляшом руки, кивнул мне, как старой знакомой:

— Ну что, в лом?

Я, зажимая серьги в кулачке, кивнула… но в последний момент сдалась:

— Нет! С выкупом!

Видеть, как эти милые цветочки сминают чьи-то чужие грубые руки, выковыривая камушки и превращая полный глубокого смысла талисман в безликий лом было выше моих сил.

Глупо отрицать — я влюбилась в этого гада, да. Он мне сердце расцарапал, а я всё равно не верю, что он хотя бы на секундочку, хотя бы в тот день на стрельбище, не был со мной искренним. И лично уничтожать то единственное, что даёт мне эту веру… Ну нет! Это пусть Гордеев крушит и калечит, ему бездушному, это проще простого. А я не стану. Я просто прощу и отпущу.

И ведь действительно, выходя из ломбарда с деньгами в кармане, вместо радости я испытывала неподдельную тоску расставания. Такого со мной ещё не было. Я словно только сейчас окончательно поняла, что этот странный, непонятный, но ставший таким удивительно близким человек навсегда остался в прошлом. А на его месте осталась лишь дыра. Щемящая нерастраченной нежностью пустота.

Наверное, эта хандра и сыграла со мной злую шутку: я настолько ушла в себя, что не заметила слежку. А когда на меня напали, было уже поздно — они налетели, заволокли в кусты и, от души попинав и обобрав карманы, сбежали. То ли эти гады засекли меня ещё у ломбарда и вели именно с целью обворовать, то ли просто случайные — какая теперь разница? Спасибо не изнасиловали. Жаль, что не прибили.

Переночевала я на прежнем месте, а с первой зарёй пошла прочь. Решила для начала отойти как можно дальше за черту города, а там уже попытать счастья с попуткой. Так, к полудню, добрела до пригородной автозаправки.

Страшно устала, да ещё и есть хотелось ужасно, но гордость всё ещё упрямо не позволяла просто подойти к кому-нибудь и попросить купить булку! Я просто сидела на корточках, чуть поодаль от входа, и наблюдала, как из маркета выходят дожёвывающие еду люди, как на ходу допивая кофе, бросают стаканчики в урну, и думала — а вот если сейчас кто-нибудь выкинет недоеденный хот-дог… неужели я подберу?

В этот момент от колонки отъехал и затормозил почти у входа изящный беленький лексус. Из него вышла дамочка лет тридцати пяти и, что называется, «вся из себя на миллион» — начиная шмотоками, от которых за версту несло брендами, и заканчивая формой бровей, какая бывает только после дорогого салона. Да и вообще, красивая тётка, приятная, только слегка не в себе: взгляд в пространство, движения рассеянно-заторможенные. Сначала она не заметила бордюр под ногой и чуть не растянулась на пороге, потом чуть не вошла лбом в закрытые двери… Я проводила её взглядом, а у самой сердце заколотилось — мадам не закрыла машину! Больше того — даже двигатель работал, и, если бы я умела водить, то вполне могла бы её просто угнать. Но водить я не умела, а вот всё остальное…

Поднявшись, осторожно заглянула в витрину заправки — дамочка подошла к кассе, но перед ней ещё была очередь из двух человек. Я замешкалась на мгновенье, но, воровато обернувшись на колонки, всё-таки подошла к машине. Задние стёкла были тонированные, передние лишь слегка зеркальные. Одним глазом карауля хозяйку, я заглянула в обтянутый светлой кожей салон: на сиденьях спереди не было ничего интересного, а вот на заднем мне померещилась беззаботно брошенная сумочка.

Адреналин зашкаливал. Руки потряхивало, жёстко пересохло в горле, но времени на рефлексию не было, и я, в очередной раз глянув на хозяйку и увидев, что она уже разговаривает с кассиром, осторожно приоткрыла заднюю дверцу и, наполовину сунувшись в салон, подхватила сумочку. Рванула прочь… и с разворота влетела прямиком в грузного заправщика!

— Ах ты кур-р-р-ва! — Схватив меня одной рукой за химо, а другой вцепившись в мою добычу, заорал он на всю заправку. — А вот я тебя сейчас ментам сдам!

— Пусти, козёл… — в отчаянии зашипела я. И даже попыталась ударить, но кулаки мягко проваливались в бескрайнее пузо и не дотягивались до красной морды. — Пусти, сказала, гад, или я тебя…

— Курва! — привлекая внимание всех, кого только можно, продолжал орать он. — Воровка поганая!

— Спасибо, за помощь, но не надо столько крика, пожалуйста, — раздался вдруг спокойный голос. — Держите. — Хозяйка машины протянула мужику зажатую в ладони купюру. — Держите, держите, полицию не надо.

— Но она же…

— Всё в порядке, дальше мы сами. Просто посадите её назад.

Мужик впихнул меня в кондиционированное, пахнущее дорогими духами нутро лексуса, и одновременно с этим за руль села сама хозяйка. Тут же щёлкнул центральный замок, и я оказалась в ловушке, а дамочка, недовольно хмурясь — то ли на меня, то ли на сбегающуюся к нам толпу зевак, тут же тронулась с места.

Я ошалело молчала. Ну а что мне ещё делать-то? Кидаться на неё? Душить, кусаться? Был бы мужик, ещё ладно, но с бабой…

— Что у тебя случилось? — заговорила вдруг она. — Расскажи.

— Тебе какое дело? — дерзко вырвалось у меня от испуга.

Она удивлённо полуобернулась:

— А тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы хамить? Лучше сбавь тон.

— Ха! — снова против воли вырвалось у меня. — Я сама разберусь, как мне лучше!

Не знаю, что на меня нашло. То ли переволновалась, то ли замкнуло вдруг от резкого контраста моих последних дней скитаний с этой роскошной дамочкой и её машиной. Нет, ну правда, кто-то ездит на дорогих тачках, носит брендовые шмотки и жрёт с золотого блюдца, и лишь поэтому считает себя вправе указывать другим как надо — взять ту же сучку Машку или всех этих, с которыми я сталкивалась благодаря Гордееву! А кто-то всю чёртову жизнь скитается как неприкаянный мусор, только лишь потому что оказался не в то время не в том месте, и по умолчанию считается, что они никто и звать их никак…

— А что, если за тебя разберусь я? Один звонок в полицию, и вот ты уже на полном гособеспечении. Не подумала об этом?

— За мной знаешь, какие люди стоят! — агрессивно подалась я вперёд. — Проблем хочешь? Нет? Тогда советую отпустить меня по-хорошему! — А у самой язык еле ворочался и поджилки тряслись от страха.

Дамочка резко, так, что я чуть не впаялась носом в спинку кресла, затормозила и обернулась ко мне. Смотрели друг на друга и молчали. Она меня изучала — неторопливо, словно оценивая, а я лихорадочно пыталась сообразить, как быть. Может, всё-таки напасть? Не ради членовредительства, а просто вырваться на волю…

— Есть хочешь? — неожиданно спросила она.

Я опешила на мгновение, и тут же позорно кивнула:

— Да.

Молча вернулись на ту же заправку.

— Имей в виду, у меня тут регистратор, — уходя, предупредила мадам. — Так что не вздумай чудить.

И пока она не вернулась, я сидела, боясь шевельнуться, и только шарилась взглядом по салону в поисках камеры. Не нашла. Но и проверять желания не было. Зато появилась надежда, что можно будет договориться по-хорошему.

Дамочка принесла хот-дог и большой стаканчик кофе.

— Я взяла все соусы сразу, — окинув меня очередным изучающим взглядом, сообщила она. — Не знаю, какой ты больше любишь. — Но, словно заметив моё смятение, тут же тактично отвернулась. — Ладно, ешь. Не буду мешать.

— Спасибо, — пригнулась я за спинку кресла и вгрызлась в сосиску. Было капец как стыдно, но голод не тётка.

— Скрываешься от кого-то?