Фотографов с рук не кормить - Надежда Николаевна Мамаева

и в моих руках оказался папин верный инструмент. Только теперь до Стаса наконец дошло, что я настроена серьезно.

— Эй, ты чего?.. — настороженно начал он, делая несколько шагов назад.

— Всего… — многообещающе протянула я. — Как говорится, каждый сам кузнец своего счастья… Вот и я сейчас скую: себе — благости, а тебе — больничный от травматолога…

— Ань, мне и так сегодня досталось… И какой, к черту, больничный… Ты же не уголовница, а интеллигентная девушка. Давай все обсудим… — И, видя, как я зверею, бывший в запале протараторил: — Я сегодня все осознал и понял, что мне нужна только ты! Я хочу, чтобы ты стала единственной… Выходи за меня замуж!

Это был его козырь. Последний аргумент, чтобы я вернулась, простила, забыла… Но если вчера я мечтала услышать эти слова, то сегодня…

— Угу, я за тебя выходи, а ты мне что? Кальциевую диету, чтоб рога поразвесистее были? Убирайся!

— Я не уйду! — выпятив грудь, заявил Стас и тараном попер на меня. Даже страх перед молотком куда-то исчез…

И… ровно на пороге остановился как вкопанный, словно на стеклянную стену напоровшись. Закрыл и открыл рот, как рыба, выброшенная на берег.

Но потом удивление на его лице сменилось злостью, взгляд бывшего прошелся по мне и устремился дальше. За мое плечо. Я медленно обернулась и увидела свою «спящую принцессу», которую не смогли разбудить ни лязг кухонной посуды, ни шкворчание омлета… А тут подобранец очнулся сам.

Он стоял, опершись о стену прихожей и выразительно скрестив руки на груди. Его холодное молчание и тяжелый взгляд были красноречивее любых слов. Их даже можно было использовать в качестве оберега от чрезмерно разговорчивых незнакомцев! Да и не сильно болтливых — тоже.

Так смотрит матерый мартовский котяра, у которого зарвавшаяся полевка решила утянуть кусок колбасы. И ныне хвостатый раздумывал: загрызть ли наглую пискуху сразу или для начала прибить лапой.

— Значит, решила отомстить мне?! Изменить? — взвизгнул Стас, по — своему поняв причину, по которой мы с незнакомым мужиком находимся одни в квартире, да еще и в домашней одежде.

— Изменить?! — взбеленилась я. Нет, у меня было много недостатков, от полной несовместимости с готовкой и уютом до привычки петь в душе при полном отсутствии слуха, но ветреной я не была никогда! И от кого я слышу обвинения в предательстве? От этого зародыша мужчины, который на моих глазах лапал ту девицу, от этого сперматозоида недоделанного! — Да я была тебе настолько верной дурой, что, даже переходя дорогу, налево не смотрела. — И замахнулась молотком.

И проломила бы наглецу череп, если бы мою руку не перехватили. Сзади.

— Дорогая, позволь мне самому избавиться от хлама, — прозвучал вкрадчивый баритон.

— Я никуда не уйду! — тут же возразил бывший парень и, судя по всему, будущий труп. Потому как даже без аккуратно отнятого из моих рук молотка я была готова убивать.

Но, противореча своим же словам, бывший сделал шаг назад от надвигавшегося на него «ныряльщика». Мой гость же был очень вы разителен: угрожающе смотрел, сжимал кулаки и вообще давил на психику, в том числе и живой тестостероново-мышечной массой. Весьма накачанной такой массой.

Стас струхнул. И рети ровался, напоследок назвав меня единственной и неповторимой… Это если перефразировать. А дословно было что-то вроде: «Ты, Аня, стерва, каких ещё поискать».

Я же с облегчением захлопнула дверь и только хотела сказать гостю: «Спасибо, но не стоило вмешиваться…» — как услышала:

— Не благодари. — И автостопер усмехнулся. — Мы теперь в расчёте. Ты выручила меня, я спас тебя.

Мне с разу же расхотелось вообще что-либо говорить.

— В расчёте мы будем, когда я навешаю на твои уши столько же лапши, сколько сейчас висит на моих.

Я для наглядности оттянула пальцами свою мочку. Да, бывший ушел. Но желание убивать-то осталось! А передо мной имелся враль, которому я на чистом духу и высказала все, что о нем думаю.

— Я память потерял… Я бедный, несчастный… Обогрейте меня… — зашипела рассерженной гадюкой. — Никакой ты не бедный и не несчастный, Никита Беркутов.

Едва я произнесла имя, как автостопер закаменел, а температура воздуха, по ощущениям, и вовсе понизилась на десяток градусов.

— Как. Ты. Узнала.

— Я, в отличие от бывшего иноземного президента, в гугле ещё не забанена, — фыркнула саркастически. — А твой фейс успел по всей сети засветиться. Так что не надо лгать, врун несчастный!

Он устало провел ладонью по лицу, а в его глазах застыло выражение… Словно хотел уснуть на сотни лет, забыть, что он есть на этом свете, а лучше — и вовсе не быть. Или хотя бы чтобы все вокруг перестало крутиться с бешеной скоростью: Земля, события, сама жизнь.

— Ань, извини… я думал, так будет лучше.

— Как — так? — подозрительно уточнила я.

— Если ты ничего не узнаешь. Кто я и почему оказался на трассе. И не будешь сообщать обо мне в полицию.

— Ты в бегах? — спросила я очевидное. Ну правда, кто еще будет бояться стражей правопорядка? И не просто бояться, но и скрываться…

Заговаривая зубы, сделала инстинктивный шаг к входной двери. Ой, не зря этот тип мне показался подозрительным! Преступник. И наверняка — опасный. Ибо о безопасных бандитах я что-то не слышала.

Сглотнула, буквально на языке ощутив вкус страха — одновременно стылого, как морозная мята, и обжигающего, как перец чили. И этот ком ледяного огня прокатился по горлу, упав куда-то туда, где еще утром, кажется, был мой желудок. А сейчас — лишь тянущая пустота.

— Я в трупах, — произнес он. И, видимо, что-то прочтя по моему лицу, поспешил добавить: — В смысле, я надеюсь, что меня считают погибшим. И не хотелось бы воскресать в полицейских сводках раньше времени.

Если этим он меня хотел успокоить, то зря!

До спасительной двери оставалось совсем ничего, когда этот псих с криминальными наклонностями вдруг догадался, что я задумала, и рванул наперерез.

Я опоздала ровно на секунду. Еще бы чуть-чуть — и успела бы отпереть вертушок замка и удрать.

— Подожди! — Сильные руки легли с обеих сторон от моего тела, прижав к стене. Совсем рядом с дверным косяком.

«Насильник!» — мелькнула мысль, от которой я зажмурилась, вжавшись в стену. Вот зачем только я его подобрала на той трассе. Знала же, что ничего хорошего на обочинах не бывает. Только мусор, кусты и ГИБДДшники. А еще, как оказалось, — преступники, которых гугл почему-то считает еще и миллиардерами.

— Ань, я не знаю, что ты успела себе напридумывать и почему хочешь убежать, но, поверь, я не