Невеста напрокат, или Подари мне себя - Вероника Касс

нужно что-то ему сказать. Я смотрела в расплавленное серебро его глаз и словно видела свое отражение на их поверхности. Они были как шарики ртути, градусник с которой я недавно разбила. Безумно красивые и манящие своей необычностью — и, скорее всего, настолько же вредные и ядовитые, ведь недаром говорят «убийственно красив». Это было как раз про мужчину и его глаза.

Он продолжал на меня смотреть, и в его взгляд по крупицам приходила осознанность, тогда как я даже головой махнула, но наваждение так и не прошло. 

— Что вам? — хрипло спросил он и быстро проморгался, а я только тогда поняла, что в его глазах стояли слезы, именно поэтому они были настолько выразительными и выбили из меня весь дух. 

— П-простите, — я с трудом разомкнула губы, но ладонь от его плеча так и не убрала, — я хотела узнать, все ли с вами в порядке. Холодно, — зачем-то добавила, когда он никак не отреагировал на мои слова. Словно это не было очевидным фактом.

— Спасибо за беспокойство. Все в порядке, — кивнул он. — Идите… блондин закашлялся, и я словно вышла из транса. 

Тут человек замерзает, должно быть у него что-то случилось и он в шоковом состоянии, а я пялюсь на его глаза.

— А ну-ка, вставайте. Вы же себе воспаление легких подхватите. — Он прищурился, продолжая сидеть. — Пневмонию! Менингит! — Он не поддавался. — Да вы мужчиной быть перестанете, отморозите себе все … — запнулась и не смогла продолжить. Как хорошо, что я была красная от мороза и блондин не смог заметить, как вспыхнули мои щеки, но все же мужчина наконец-то как-то отреагировал: он растянул губы в улыбке и поднял брови, словно дожидаясь, что я продолжу. А вот и нет. Я встала и грозно проговорила, стараясь повторить точь-в-точь интонацию мамы, когда она отчитывает папу:

— Поднимайтесь, я сказала. Иначе вызову полицию. — Улыбка мужчины стала еще шире, он будто бы говорил мне: “И что?” — И скажу, что вы распиваете алкоголь в общественном месте. Вот что! 

Блондин рассмеялся и все же поднялся, опираясь на свои колени. А затем подал мне руку для пожатия.

— Ярослав.

Я уставилась на его ладонь и красные пальцы. Сколько же он просидел на морозе? Точно ненормальный.

— Рита.

Протянула ему руку в варежке из белой козьей шерсти и даже сквозь нее ощутила, какими холодными были его пальцы. И лишь потом почувствовала себя ужасно неудобно. Блондин хоть и замерзший, и с отбитыми носами ботинок, но в дорогой одежде. А тут я со своими рукавицами, связанными бабушкой. Смотрелась, наверное, жуть как комично рядом с ним. 

— Спасибо, Рита, — мягко произнес мужчина и отпустил мою руку. — Может, выйдем на тротуар? 

— Ох. — Я прикрыла рот ладонью, чтобы не засмеяться, и отошла в сторону, освобождая проход и пропуская мужчину вперед. Он начал отряхивать куртку и брюки, а я еле сдержалась, чтобы опять не засмотреться. — Ну ладно, раз с вами все в порядке, я тогда пошла. Удачи вам. — Развернулась и шагом, переходящим на бег, устремилась к концу парковой аллеи.

— Стой, Рита!

Ну вот, точно маньяк на мою голову. Выброс адреналина закончился, и теперь я вспомнила и о безопасности, и… 

Блондин меня нагнал так быстро, что я даже мысль додумать не успела.

— Скажи, пожалуйста, где здесь поблизости поесть можно? 

— Что? 

Серьезно? Он не маньяк? Или это обманчивый ход?

— Мне пора возвращаться в Москву, а я только сейчас понял, что со вчерашнего вечера ничего не ел.

— Так уже опять вечер. — Я тупо уставилась на него, не понимая, как это — сутки ничего не есть? Ярослав пожал плечами, а я, всячески ругаясь на саму себя, не смогла ему отказать. — Пойдемте, тут рядом кофейня есть. Как раз за выходом из парка.

Мы в полном молчании дошли до центральной улицы города, и я указала ему на вход в кафе, тогда Ярослав попросил меня составить ему компанию.

— Нет, спасибо, меня подруга ждет. 

Мужчина кивнул, еще раз поблагодарил меня и, резко крутанувшись на пятках, пошел в сторону кафе.

Я тоже развернулась и сделала целых три шага, а потом, послав все свое здравомыслие непонятно куда, остановилась, вздохнула полной грудью и догнала Ярослава. Поймала мужчину на самом козырьке и задала самый глупый на свете вопрос:

— У вас деньги хоть есть на ужин? — Ведь он был без всего, еще и какой-то слегка пришибленный. 

Хотя сейчас уже выглядел вполне здравомыслящим человеком, и не скажешь, что он каких-то десять минут назад сидел в снегу у скамейки и, кажется, плакал. До сих пор никак не могла уложить в голове, что такое бывает, что такие мужчины бывают реальными, да еще и способными на эмоции, которые ни капельки не смотрелись по-девчачьи.

— А у вас здесь что, не принимают по картам? — он принял мой идиотский вопрос за чистую монету и удивился. Я пожала плечами, чтобы не показаться совсем уж идиоткой, и первая толкнула дверь, не оставляя ему выбора.

— Подруга тебя больше не ждет? — спросил он, рассматривая меню, когда мы сели за широкий столик у окна.

— Ммм, я сказала ей, что задержусь, — промямлила я, в который раз засмотревшись на мужчину. Он снял парку и положил ее на диванчик, оставшись в черной футболке. Ну точно ненормальный. В такой-то мороз.

— Так, ладно. — Ярослав убрал меню, сложил руки в замок и серьезно посмотрел на меня, — Со мной все нормально. Я ничего себе не отморозил и, вообще-то, не псих. Понятно, что ты, скорее всего, подумала иначе.

Вот про то, что он мог быть психом, я и не подумала. Внутренне приосанилась. 

— Но не надо. Все окей. 

Я кивнула.

— Ты же из-за этого вернулась?

Я опять кивнула. Отличный предлог. 

Ярослав заказал себе ужин, мне пирожное и кофе, я откусила кусочек бисквита и не почувствовала вкуса. Странное ощущение: я сидела за столом, смотрела на незнакомого мужчину и пыталась понять, что я вообще здесь делаю. И никак не понимала.