Наш малыш - моя тайна (СИ) - Фави Ксения

— Вам с Марьей нужна одна большая комната или разные? — интересуется Шарапов. — Вот самая просторная спальня. А эта оформлена под детскую.

Мужчина деловито рассуждает, открывает двери. Я глубоко вздыхаю, отвожу плечи назад. Он должен знать все «нюансы».

— Марьяшка спит отдельно, но, Макс… Будем не только мы с ней.

Шарапов не смущается.

— Я займу комнату здесь, у лестницы. Но могу расположиться и внизу.

Ух, перевожу дыхание. Подхожу к одной из спален. Здесь тоже прелестно — большая кровать почти без изголовья, уютное белое креслице у окна. Перевожу взгляд на мужчину.

— Сейчас я имела в виду не тебя, Макс. У меня есть еще один ребенок, сын. Так что нас трое.

Теперь очередь Шарапова глубоко дышать. Он хмурится, а тело его наоборот словно цепенеет. Наконец, темные глаза смотрят в мои.

— Что, прости?

Веду плечами, сцепляю пальцы перед собой.

— Недавно я родила сына, тебе не послышалось. Кстати, его тоже зовут Максим.

Мужчина продолжает морщиться. Я была так оглушена его приездом, что не подумала о простой вещи. Играть в семью с младенцем он может не захотеть. Одно дело — подросшая Марьяшка, другое — крики и памперсы. Это если абстрагироваться от отцовства Макса, о котором он не подозревает.

— Ничего себе, — отмирает Шарапов, — и ты одна?

Борюсь с нахлынувшим стыдом. Представляю, что он может обо мне подумать.

— Да, так вышло.

Макс шагает в ту самую большую спальню, я иду за ним. Не говорить же в коридоре. Мужчина подходит к окну, разворачивается.

— Ну как же, Таня?.. Ты одна с мелкими. Им ведь нужен отец! Тебе наверняка непросто. Вам непросто, — он говорит и говорит, не дожидаясь ответа, — не понимаю, как так можно спокойно жить и не думать, как твой ребенок?.. Твоя кровь. Расслабляться, пока твой сын или дочь в трудных условиях! Это ведь не собачку завести! Да даже пса было бы жалко бросить!

Макс знал, что с отцом Марьяшки мы не поддерживаем отношения. А про судьбу Максика сделал собственные выводы. Отступаю назад на пару шагов. Мужчина говорит справедливые вещи, но его тон меня пугает.

— Мои дети живут в хороших условиях, — говорю тихо.

— В съемном жилье?! — Максим не церемонится. — И на работу ты вышла почти после родов? Таня! Детям ведь нужно уделять время. Какое воспитание ты им дашь при таком раскладе?!

Меня в буквальном смысле окатывает волной его возмущения. И хоть он разгорячен, мне становится холодно. А еще стыдно и страшно. Особенно после того, что он говорит дальше.

— Никогда бы не оставил своего ребенка вот так, на произвол судьбы. Не смог бы спокойно жить, пока малыш не был бы в нормальных условиях! Не важно, хочет его мать этого или нет! Я всегда находился бы рядом со своим ребенком!

Подумать не могла, что тема детей настолько заденет Шарапова. Господи, когда он узнает, что Макс его сын, он меня просто раздавит. И поместит малыша в «нормальные условия».

— Мои дети благополучно воспитываются, — стараюсь не смотреть на мужчину, иначе сломаюсь и разревусь, — до свидания, Максим.

Мне остается только вызвать такси и уехать из поселка. Не знаю, имею ли я право обижаться на Шарапова. Сейчас стараюсь поглубже засунуть эмоции. Но вряд ли уже мы будем изображать какую-то семью. Выхожу из комнаты и быстро спускаюсь по лестнице. За спиной тишина.

Лишь когда я достаю смартфон на улице, из дома показывается Максим. Он быстро шагает, нагоняет меня. Я копаюсь в приложении такси.

— Таня… — он вновь звучно выдыхает. — Не буду врать, известие застало меня врасплох. Я думал, ты обожглась и не хочешь строить личную жизнь. Но по большому счету это не мое дело.

Последнюю фразу он произносит невыносимо ледяным тоном. Я не знаю его досконально, но что-то подсказывает — равнодушием здесь не пахнет. Он разозлился, и эта эмоция внезапно передается мне. Имеет ли он право меня упрекать?!

— Я и правда обожглась, — в первый раз смотрю в его глаза, — первый брак — ошибка юности, разбитая сказка. А после… Наверное, со мной уже никто не захочет чего-то серьезного. Только мимолетная страсть, из которой выныривают в привычную налаженную жизнь. И всё, что могут мне сказать, — прости.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Произношу слово из его смс. Про тест на беременность у меня не поворачивается язык сказать, вдруг с ним связаны печальные события. Что бы не происходило в моей жизни, я не очерствела. А в остальном я высказалась предельно ясно. Однако Шарапов и бровью не ведет.

— Ты не права! — только и говорит он.

Да ладно? Усмехаюсь, телефон уже сигналит о приезде такси.

— Не думал, что всё так, — повторяется Макс, — и так не должно быть, Таня!

Что он от меня хочет?!

— Максим, мои дети уже есть, и я люблю их больше жизни. Долг я тебе верну, не беспокойся. Прощай.

Не знаю, как дальше развернется, но сейчас просто физически хочу сказать это слово.

— Таня, я отвезу тебя, — Макс словно приходит в себя, — я и правда не должен лезть… Уф.

Мужчина явно пытается, но не может успокоиться. Он похож на взбудораженный вулкан, который вот-вот даст трещину. Пора уносить ноги, а то смоет лавой.

— Нет, оставайся дома. Я без труда доберусь.

— Таня…

Быстро шагаю к воротам, машина ждет. Шарапов следует за мной, даже открывает дверцу заднего сидения. Набирает воздух, но ничего не говорит, как будто передумывает. Только прикрывает дверь и провожает взглядом отъезжающий серый седан.

Я так и смотрю на него в заднее окно, пока мы отдаляемся. Макс трет переносицу указательным и большим пальцами, встряхивает плечами. Словно хочет прийти в себя. Не ожидала от него такой эмоциональной реакции, хотя в целом ее понимаю. Оставшись одна с ребенком, я, недолго думая, родила второго. Представляю, что мужчина обо мне думает.

Но и моя реакция на его мнение странная. Ведь я уже привыкла к косым взглядам — от коллег, мимолетных новых знакомых. Люди удивляются, вздыхают, сочувствуют. У некоторых сквозит откровенное злорадство — их собственная жизнь на фоне моей выглядит лучше. Так было не раз и не два. А вот крайнее изумление Шарапова меня что-то подкосило.



Наверное, я бы даже поплакала. Но мне неловко перед таксистом, да и являться к детям зареванной вообще не вариант. Так что я просто тереблю ремешок сумочки и кусаю губу. Конкретно так, до боли. Может, физические ощущения вытеснят эмоциональную боль? Хм, пока только губа саднит все сильнее.

За весь путь до квартиры я не успокаиваюсь, а губе уже нужен пластырь. Любаша встречает меня в прихожей, на румяном личике нетерпение. Девушка хочет скорее бежать домой к любимому. А мне нужно выжать из себя хоть какие-то крупицы покоя ради детей.

— У тебя есть планы на выходные, Тань? — интересуется няня, пока цепляет балетки.

— Мм… — не сразу собираюсь. — Вроде бы нет, буду с малышами.

Скорее всего, няня обрадуется свободе. Меня даже слегка накрывает белая зависть. Тоже хочется замирать от предвкушения выходных с любимым. Впрочем, мне сейчас нужно думать совсем о других вещах.

Гляжу на Любу. Хм, она не улыбается.

— Понятно. Ну если что, ты звони, не стесняйся. Мне деньги нужны, не за горами свадьба.

Да, она ведь говорила на днях — молодой человек сделал ей предложение. Ох, у меня внутри снова колет. Хотя за Любашу я рада целиком и полностью.

— Спасибо, Люб, тебе за всё.

Впрочем, работенку я ей вряд ли подкину. График в отеле у меня стандартный — пять на два. Если что случится в выходные, обойдутся скорой. Впрочем, в основном все благополучно. А с мелкими жалобами гости ждут до понедельника. Так что от детей в субботу и воскресенье я могу отлучиться разве что в магазин. Но сейчас нет нужды. В дом я купила все необходимое, а вещи для маленьких стала заказывать через интернет. Так дешевле, а примерить все равно можно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Провожаю няню, Максимка повисает на моих руках. Когда могу, стараюсь дать детям максимум тепла. Ведь они скучают днями. Да, наверное, здорово было бы сидеть в абсолютном декрете. Но зато я уверена, у нас всегда будет еда и всё необходимое. Рассуждаю про себя, а под ухом звучит голос дочки.