Лиз Айлэнд - Розовое гетто

Но Мерседес не собиралась поднимать меня на смех.

— Гений, — повторила она.

Я посмотрела на стопку листов, которая лежала перед ней. К собственному ужасу, узнала рукопись Флейшмана, а желтые птички, разбросанные по тексту, указывали, что она отнеслась к сочинению серьезно. Что рукопись ей понравилась. Она даже принесла ее на совещание, чтобы поставить всем в пример, а такое случалось крайне редко.

Я вжалась в стул.

— Ребекка принесла мне книгу, которая открывает новое направление. Ничего подобного раньше мы не делали. Я уже сделала копию и отдала Арту. Он прочитал первую главу и пришел в восторг.

Я стала сползать со стула. Так вот почему Арт остановился у моего кабинета.

Мэри Джо с подозрением смотрела на рукопись.

— Если мы не делали ничего подобного, почему ты думаешь, что книга подойдет для «Кэндллайт»?

— Потому что перед ней нельзя устоять, — выпалила Мерседес. — Это сочетание Ника Хорнби и Бриджет Джонс плюс немного Роберта Джеймса Уоллера.

— Кто такой Роберт Джеймс Уоллер? — спросила Маделайн.

— «Мосты округа Медисон», — объяснил ей кто-то.

Она наморщила лобик:

— Этот занудный фильм? Но он же о стариках.

— Я только хочу сказать, что книга эмоциональная, трогательная. Но при этом и веселая. Ника Хорнби там больше всего.

Андреа покачала головой:

— Я поняла. Новый голос в женской литературе — мужчина. Великолепно.

— Это любовный роман с перчинкой, — кивнула Мерседес. — Герой, который выводит из себя, но остается желанным. В фильме эту роль отлично исполнил бы Джон Кюсак.

— Ой! Мне нравится Джон Кюсак! — воскликнула Маделайн. А может, хором воскликнули все сидящие в конференц-зале. Кому же не нравился Джон Кюсак?

Теперь уже никто не собирался спорить, что эта книга — удачная находка.

Мне хотелось биться головой об стол. Наконец-то я поняла, что означает выражение «катастрофический успех».

Как ей могла понравиться эта книга? И что мне теперь делать? Мои наихудшие страхи сбылись. Я навечно останусь на бумаге бывшей подружкой, невротичной последовательницей Дженни Крейг.

Мерседес постучала ручкой по лежащему перед ней блокноту.

— Раз уж мы заговорили о фильмах… — Она нашла взглядом Лайзу, которая сидела чуть ли не у самой двери. — Лайза, проследи, чтобы рукопись попала на киностудии. Быстро.

— Но у нас нет контракта, — пискнула я.

И никогда не будет. Перед моим мысленным взором пронеслись «картинки» вчерашнего вечера. Я точно помнила, как Уэнди заявила «через мой труп» и «в тот самый момент, когда в аду начнут продавать мороженое», оценивая шансы Флейшмана опубликоваться в «Кэндллайт».

Вот влипла! Я не хотела, чтобы эта книга увидела свет, но если бы этого не произошло, вину возложили бы на меня. Из гениев переквалифицировали бы в круглые идиотки. Классическая ситуация: куда ни кинь — всюду клин.

Я отчаянно пыталась отыскать в сложившейся ситуации светлую сторону. Ладно, по всему выходило, что книга должна была отлично продаваться. Может, я преувеличила личный аспект. Флейшман вставил в историю кусочки автобиографии, но что с того? Многие ли это заметят? Может, несколько наших общих знакомых, все мои родственники, но надо ли принимать их во внимание?

— С этим проблемы быть не должно, не так ли? — спросила Мерседес. Посмотрела на меня, возвращая к вопросу приобретения прав. Я впала в панический ступор. — Как я понимаю, это первая книга, а ты к тому же знаешь автора лично…

В конференц-зале, как мне показалось, воцарилась гробовая тишина. Я откашлялась.

— Так и есть, но…

— Исходя из посвящения, я предположила, что ты очень близко знакома с этим Джеком Флейшманом. — Мерседес глянула на первую страницу. — «Ребекке Эббот, которая вдохновляла меня на все строки…»

Мэри Джо стрельнула в меня любопытным взглядом.

— Какой-то персонаж срисован с тебя?

Мерседес разве что не хлопнула себя по лбу.

— Ты очень похожа на эту Ренату, не так ли?

— В нее влюбляются? — последовал вопрос одной из редакторш.

— Нет, ее бросают. — Теперь откашлялась Мерседес. — Извини, ее отсекают, рвут с ней отношения. — Она наклонилась ко мне: — Ты действительно потеряла невинность на заднем сиденье мини-вэна «крайслер»?

Я застонала.

— Это же художественное произведение.

— Одну секунду… — сказала Андреа и замолчала. Судя по всему, складывала два и два. Я пыталась остановить ее полным мольбы взглядом, но она SOS не уловила. — Флейшман? Твой сосед? Этот безумный парень, который прилетел в Портленд? Когда ты была там на конференции?

— Да. — Мой голос стих до мышиного писка.

Она покачала головой:

— И теперь он написал книгу о том, как бросает тебя? Говнюк.

С одной стороны, я бы с радостью придушила ее. С другой — я понимала, что будет лучше, если все выплеснется сразу, а не будет вылезать частями и в самые неподходящие моменты.

Вероятно, Мерседес мое унижение совершенно не волновало.

— Прекрасно! Если этот парень живет с тобой, заключить с ним контракт не составит труда.

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы освободить горло от огромного комка, лишившего меня дара речи.

— Не совсем так. И я не знаю, только ли нам он предложил свою рукопись.

Последнее заявление вызвало гул недовольства. Подобная политика (одновременное направление рукописи в несколько издательств) не приветствуется. Во-первых, если книгу хотят взять не в одном, а в двух или трех издательствах, возникают трения. Одному издателю приходится перебивать ставку другого, а это никому не нравится. В «Кэндллайт» ценили верность авторов. А одновременная отправка рукописи в несколько издательств, пусть автора-новичка, предполагала отсутствие этой самой верности.

Мерседес нахмурилась. Она-то решила, что дело в шляпе.

— У него есть агент?

— Нет. — По крайней мере в этом я не сомневалась.

— Тогда, полагаю, проблем не возникнет.

— Двадцать штук? — спросила Мэри Джо.

— Надеюсь, не больше.

Двадцать тысяч? Голова у меня пошла кругом. Хотелось рыдать. Мне придется предлагать Флейшману двадцать тысяч долларов за то, что он прилюдно оскорбляет меня на страницах своей книги?

Я все еще думала об этом, когда редакторам начали раздавать списки долгов.

— И кто чемпион этой недели? — спросил кто-то.

Я посмотрела на листок и ахнула.

Мэри Джо рассмеялась, посмотрела на меня. Сверкнула улыбкой.

— Похоже, что гений.

По пути на интервью я забежала в «Блуми». Накрасилась, купила веселенький шарфик (на распродаже, всего за двадцать три доллара, считай, украла) вроде того, что носила Мерседес. И к тому времени, когда покинула магазин, выглядела уже более презентабельно — во всяком случае, от плеч и выше.