Нил Роуз - Контора

В банкетном зале рекой лилось шампанское, компаньоны дружески похлопывали по спине сотрудников, а Том Галливер даже предложил сделать два последних дня недели выходными, чтобы поощрить нас за проделанную работу.

– Ступайте развлекаться, наслаждайтесь жизнью и забудьте о нас, – сказал он нам с Элли. – Но не забудьте захватить с собой пейджеры – так, на всякий случай.

К счастью, накануне Ханна как раз нашла мой пейджер под раковиной: я засунул его туда, чтобы подпереть трубу.

Мы с Элли удалились в уголок и стали обсуждать, что бы предпринять в неожиданно свалившиеся на нас свободные дни. Я предложил провести эти четыре дня в постели, но тут Элли захлопала в ладоши и взволнованно воскликнула:

– А давай поедем в парижский Диснейленд! Я состроил гримасу.

– Ну же, немного бездумного веселья – это как раз то, что нам нужно. И совсем рядом с Диснейлендом есть отели. У нас будет уйма времени для всего. – И Элли захлопала своими длинными ресницами.

– Но в субботу мой день рождения, – запротестовал я. – Мы должны провести этот вечер как-то необычно, а в Диснейленде это не удастся.

– А как насчет того, чтобы вернуться в субботу вечером и отправиться куда-нибудь вдвоем – и только вдвоем! – Снова хлопанье ресницами, и подтекст был такой недвусмысленный, что его понял даже я. Поэтому я кивнул в знак согласия.

– И Анита с Мелиндой тоже будут там. Они собираются поехать вместе со своими мужьями. Они сто лет назад уговаривали меня поехать туда, но я сказала, что буду занята.

Я застонал. Эти две дамы были школьными подружками Элли, которые с энтузиазмом встали на ее сторону, когда у нас с ней испортились отношения. Я никогда не мог понять, зачем Элли продолжает с ними видеться. Она заявляла, что время от времени так приятно почувствовать себя одной из девчонок. Вероятно, она их лишь терпела, потому что встречалась с ними не так уж часто.

Она говорила, что важно не терять контакта с друзьями.

– Я-то думал, что они тебе осточертели, – проворчал я.

С моей точки зрения, единственное, что было у них общего – это то, что все они были либо замужем за юристами, либо встречались с ними.

Я подозреваю, что на самом деле тут играло главную роль тщеславие Элли. Анита и Мелинда относились к ней, как к лидеру своей компании, а Элли впечатляли их деньги. У Аниты была богатая семья, а у Мелинды – очень состоятельный муж. У Элли же было стремление добиться всего, присущее девочке из среднего класса. Правда, она и так сделала хорошую карьеру, но ее все время грызло желание достигнуть еще большего.

Я верю, что в жизни все так устроено, что за виной следует наказание, а за хорошим поступком – вознаграждение. За пьяный поцелуй с Ханной я был наказан уикендом в обществе подружек Элли и неприветливых французов, скачущих в костюмах Микки Мауса.

Я выдавил из себя улыбку.

– Это будет здорово, – сказал я.

Надежда на то, что я понадоблюсь пребывающей в унынии Ханне, не оправдалась: она проводила меня со словами: «Как славно будет провести какое-то время одной, чтобы ты не путался под ногами».

Итак, спустя два дня, очень ранним утром мы встретились на вокзале Ватерлоо, откуда отправляется «Евростар». Было 6.30. Анита и Мелинда воротили от меня тщательно напудренные носы. Они не понимали, с какой стати Элли вдруг реабилитировала меня.

Анита была очень высокой, стройной и красивой. А еще она была непроходимо глупа. Думаю, что она устроилась в крупной юридической фирме (где занималась маркетингом и была занята неполный рабочий день) благодаря своей внешности или из-за того, что там служил ее муж. Но уж, конечно, ее держали там не из-за ее ума или способностей.

– Сто лет тебя не видела, Чарли, – сказала она. – Я уверена, что ты усох.

– Я так не думаю, – ответил я, приготовившись быть терпеливым.

– Нет, ты неправ. Ты определенно усох. Ну, как старики. Тебе так не кажется, Робби? – обратилась она к своему мужу, который до этой минуты никогда меня в глаза не видел.

Он энергично закивал.

– Зуб даю, что кое-что сморщилось на полдюйма, – залился он идиотским смехом.

Однако у этой дамы был свой стиль, надо отдать ей должное. К сожалению, этого нельзя было сказать о Робби, который вряд ли когда-нибудь вылезал из своего офиса, и явно именно ему принадлежала идея всей этой поездки. Пожимая правой рукой мою руку, левой он дернул за веревочку, и две крошечные ручки у него на бейсболке бурно зааплодировали.

– Рад познакомиться, – сказал он, подпрыгивая, как беззаботный щенок. – Не обращайте на меня внимания. Я безумен – это вам все скажут. – Его бейсболка снова разразилась аплодисментами, а Анита снисходительно взглянула на мужа.

Да, видимо, теперь в юристы берут кого ни попадя, подумалось мне.

– Я так и понял, – ответил я, указывая на его тенниску, украшенную портретом Робби с надписью: «Я безумен, о как я безумен!!!»

– Вы двое прекрасно поладите, – сказала Анита. – Робби – просто умора!

– Не сомневаюсь, что он меня уморит, – согласился я, но до них не дошло.

Да, некоторые изо всех сил стараются не быть нудными юристами. Вообще-то мне стало жаль Робби. Он служил в фирме, известной тем, что к рядовым сотрудникам там относятся, как к рабам на галерах, а несколько компаньонов прибрали к рукам все наличные. Что до Робби, то у него было так же мало шансов пробиться в компаньоны, как у гнома, стоящего в саду моего папы.

Мелинда была миниатюрнее, чем Анита, и тоже привлекательная. Волосы у нее были черные как смоль, и во всех ее туалетах обязательно присутствовал красный цвет. Она была еще глупее своей подруги – хотя это казалось невозможным, – и обладала очаровательной особенностью выпаливать вслух все, что приходило ей в голову.

Она познакомила меня со своим мужем Генри, который был старше всех нас лет на пять.

– Он – компаньон в фирме «Франклин Арнольд энд Типтон? – с гордостью напомнила мне Мелинда. – Зарабатывает кучу денег. Элли говорит, ты тоже пытаешься стать компаньоном, но все мы считаем, что с их стороны было бы глупо предпочесть тебя ей.

Генри слегка поморщился. Этот чопорный седой человек явно будет не в своей тарелке в Диснейленде – так же, как Утенок Дональд ощущал бы себя за рабочим столом Генри во «Франклине». Они с Мелиндой не очень-то подходили друг к другу, но Мелинду определенно устраивал доход мужа, благодаря которому она могла вести образ жизни, к которому привыкла.

– А вы не безумны, не так ли? – спросил я со слабой улыбкой.

– Только в отношении юриспруденции, – ответил Генри. Я понадеялся, что у него просто такой суховатый юмор и чопорные манеры. Однако, как выяснилось впоследствии, это было не так.