Элизабет Лоуэлл - Нефритовый остров

Фармер это сразу отметил. Признак того, что переговоры предстоят нелегкие. Черт бы побрал этих китайцев с их привычкой вслух произносить вежливое «да», на самом деле подразумевая категорическое «нет»! Удастся ли ему когда-нибудь усвоить все эти их градации слова «да», которые на самом деле означают «не в этой жизни, тупица».

– Доброе утро, Усэн, – поздоровался Фармер по-английски. Он был одним из немногих людей, кто знал, что Усэн прекрасно понимает и говорит по-английски. – Жаль, что не смог попасть вчера на ваш нефритовый вечер. Задержался в Сиэтле. Надеюсь, все прошло благополучно?

Усэн слегка поклонился. Ничто в выражении его лица не выдавало истинного положения вещей: вечер провалился, а самому хозяину пришлось провести ночь без соблазнительной мисс Блэкли.

– Мэри Маргарет сообщила мне, что китайское правительство поручило вам провести со мной переговоры по поводу нефритового костюма.

– Да, правительство Китая оказало мне честь своим доверием. Это важнейшая проблема. Похищена часть китайской души. Мое правительство хотело бы быть уверенным в том, что вы осознаете всю серьезность данной ситуации и не совершите непоправимой ошибки.

Фармер с трудом подавил вздох. По опыту он уже знал, что, если Усэн начинает выражаться подчеркнуто официально, значит, цена поползет вверх. Чем больше слов, тем выше цена.

– Вы же меня знаете, Усэн. Если бы я не понимал, как это важно, я бы направил кого-нибудь другого вести переговоры от моего имени. Как поступила компания «Санко».

– Мое правительство высоко ценит ваше понимание и озабоченность.

Усэн никак не отреагировал на упоминание о «Санко». Этим американцам никогда не оценить все значение трудноуловимых, но глубочайших связей между семейными узами и политикой в Китае. В какой-то степени «Санко» олицетворяет собой китайское правительство. Во многих же вопросах она остается просто компанией «Санко», прибыльной и могущественной. Но «гуанси» – паутина связей, недоступных пониманию ни одного западного человека, – существует, и это непреложный факт.

– Ваше личное участие – большая честь для моего правительства.

Фармер ответил вежливой улыбкой.

– Да, уж это точно.

Ногой он подцепил стул красного дерева, развернул его и уселся верхом.

– Что у них на уме, у вашего правительства?

Усэн торжественно опустился на свое место, сделал глоток чая, размышляя, сможет ли сам когда-нибудь понять этих западных людей. Мало того что женщины у них высокомерны и не обучены хорошим манерам, но и мужчины не признают ни вежливого обхождения, ни обязательных церемоний. Всегда они торопятся. Впрочем, в этом есть и свои плюсы. Усэн осторожно поставил чашку на тонкое белое блюдце. Люди, которые постоянно суетятся и спешат, часто бывают беспечны и невнимательны.

– Мы вам от души признательны за ваше предложение вернуть нефритовый похоронный костюм истинным и законным владельцам. Международное сообщество граждан разделяет наше…

Выражение лица Фармера не изменилось, однако слушать он перестал. Он получил ответ на свое предложение. Отрицательный. Вместе с тем магнат понимал, что, если он не выслушает внимательно встречное предложение (или хотя бы не сделает вид, что готов его рассмотреть), Китай обидится всерьез и тогда проблема превратится в катастрофу.

Через пять минут Фармер поднял указательный палец. Этого оказалось достаточно. Усэн замолчал, выжидательно глядя на него.

– Позвольте мне подытожить сказанное. Это не было просьбой, однако китаец кивнул.

– Ваше правительство считает нефритовый похоронный костюм величайшей культурной ценностью со времен Христа. И тем не менее отказывается предоставить мне права эксклюзивного поставщика компьютерного оборудования на территории Китая в течение пятнадцати лет, чтобы получить этот костюм обратно. Даже десять лет не хотят мне предоставить.

– Проблема заключается не в эксклюзивной сделке на какой бы то ни было срок. Проблема состоит в том, кто истинный владелец.

Фармер с трудом сдержал улыбку. Нет, стоит вывести Усэна из себя, чтобы прекратить этот бред.

– Возможно, для Китая это и является проблемой, но не для меня. У меня нет ни малейших сомнений в том, кому принадлежит нефритовый костюм. Мне.

– Археологические ценности являются собственностью страны, в земле которой были захоронены. В американских законах это четко оговорено. Я уверен в том, что ваше правительство…

– А при чем тут археология? Я никаких раскопок не проводил. Просто приобрел частную коллекцию, содержавшую в числе прочего нефритовый костюм.

– Нефритовый похоронный костюм похищен из Китая и должен быть возвращен Китаю. Немедленно.

– Ничего не получится.

– Вы обсуждали этот вопрос со своим правительством?

– Я им плачу налоги. Что тут еще обсуждать?

Усэн выразил свое удивление, лишь слегка вскинув брови.

– Я полагаю, даже вы не являетесь полностью независимым от своего правительства.

– Полностью? Разумеется, нет. У меня все еще есть собственность на территории Соединенных Штатов.

Усэн кивнул и улыбнулся.

– Кроме того, у меня также есть друзья в конгрессе, – продолжал Фармер. – Полно друзей. Вашему правительству наверняка известно, как дорого обходятся политические кампании в Америке. Хотите сравнить вклады Китая с моими?

Усэн молчал.

– Вот и хорошо. А теперь давайте попробуем еще раз. У меня есть нечто такое, что хочет получить Китай. У Китая есть то, что интересует меня. До открытия моего музея осталось три дня. А теперь скажите мне, Усэн, с какой стати я должен отдать драгоценный нефритовый костюм, ничего не получив взамен, кроме международного одобрения? Ну, поговорите же со мной, Усэн.

Усэн заговорил. Через пятнадцать минут Фармер встал и покинул террасу.

Дверь квартиры закрылась за Арчером. Он успел прочесть код Кайла на автоматической панели, поэтому не удивился, увидев брата за кухонным столом в ожидании, пока закипит кофе. Удивило его другое. После того, что Арчер узнал от Дяди Сэма, он не ожидал увидеть Кайла одного.

– А где Блэкли?

– Там же, где и я очень хотел бы сейчас оказаться. В постели. Спит.

– Тебе хотелось бы оказаться в постели рядом с ней?

– Рядом с ней я бы точно не заснул.

– Все еще думаешь нижним умом?

– Если бы так, не сидел бы сейчас здесь.

– Я вижу, ты в прекрасном настроении. Дай-ка посмотрю твою руку.

– Как ты узнал о… А, к черту, не имеет значения! Держу пари, я знаю марку автомобиля, в котором ездит твой информатор. И как много тебе известно из того, что произошло?

– Блэкли спит в твоей постели?