Джоан Коллинз - Лучшее эфирное время

Когда наконец ее агент Эдди – она все-таки вернулась к нему, он всегда знал, что так и будет, – вызволил ее из полицейского участка под залог, у прессы был просто урожайный день. Тайные пристрастия Эмералд к алкоголю и наркотикам открыто обсуждались в газетах, по телевидению, в любом офисе и мастерской Лос-Анджелеса. Город полнился слухами, и не всегда лестными.

– Вляпалась шикарно, детка, – сурово выговорил ей Эдди. – Ты погубила свою карьеру. Ни одна студия или телекомпания, ни один продюсер больше не взглянут в ТВОЮ сторону.

Эмералд разрыдалась. Этого она не могла вынести. Сорок лет «звездной» славы! И неужели вот так все кончится?

– Я не алкоголичка, Эдди, не наркоманка, ты же знаешь, – всхлипывала она в кружевной носовой платок цвета зеленого лимона.

– Неужели? – цинично спросил Эдди, разглядывая ее сквозь огромные стекла очков. – Ты как раз очень напоминала и то и другое, детка, когда я забирал тебя из этой гнусной тюрьмы. – Он передернул плечами, вспомнив Эмералд, представшую в нелепом кружевном платье в ярких лучах калифорнийского солнца перед толпой обезумевших от радости репортеров. – Ты являла собой жалкое зрелище, женщина.

Вот уже почти три года Кэлвин сидел в тюрьме. Большинство заключенных, коротавших время за хранение оружия, освобождали досрочно, но Кэлвин упустил свой шанс из-за строптивого поведения и стычки с охранником, который пытался его изнасиловать. Кэлвин сидел в своей камере и уже в который раз перечитывал заметку в «Америкэн Информер».

«В то время как Хлоя Кэррьер стремительно поднимается к звездным вершинам в популярнейшем телешоу «Сага», некогда суперзвезда, легендарная Эмералд Барримор отчаянно борется с депрессией и наркоманией. Задержанная месяц назад голливудской полицией за езду в пьяном виде, когда-то очаровательная звезда теперь практически деморализована и не в состоянии найти приличную работу. Какой была бы ее жизнь, сумей она получить роль пресловутой Миранды? В Голливуде теперь царствует Хлоя Кэррьер, звезда Эмералд Барримор закатилась».

Его Эмералд. Его красавица, непотопляемая Эмералд, загубленная этой английской сукой! Он снова взглянул на календарь. Этот день уже отпечатался в его памяти – 24 апреля 1987 года. Это был день его освобождения. День, когда этой суке суждено погибнуть!

Берт Хогарт внимательно рассматривал снимки, которые разложил на его столе ассистент.

Конечно, женщина выглядела ужасно. В этом коротком, с глубоким вырезом платье она смотрелась просто нелепо. Водка и наркотики в конце концов сделали свое дело. Кожа на ее шее была натянута слишком сильно, щеки заплыли, но под внешней уязвимостью угадывалась невероятная внутренняя сила, за внешним лоском скрывались мягкость и женственность – все это импонировало Хогарту.

– Давай-ка попробуем ее, – сказал он ассистенту.

– Попробовать ее! – Молодой человек удивленно взглянул на Берта. – Ты не можешь пробовать Эмералд Барримор, она же суперзвезда, легенда, даже несмотря на то что стала городским посмешищем.

– Но ее же пробовали на «Сагу», не так ли? – Берт знал свой Голливуд как никто. – «Сага» это халтура, всем известно, но она же хотела получить там роль. Очень хотела, я знаю. С тех пор прошло три года, и за это время она не сделала ни одного приличного фильма. Насколько мне известно, она жаждет получить хоть какую-то роль.

– Может, мы просто посмотрим ее пробы на «Сагу»?

– Нет. Я хочу снять свои. Мое мнение – Эмералд Барримор, стареющая экс-звезда, которая могла бы подойти на роль в моем фильме, и, если она все-таки подойдет, это будет ее лучшей ролью. Так что свяжись с этим ее агентом и организуй пробы. Телекомпания пытается подсунуть мне Энджи Диккинсон, но при всей моей любви к ней, она не то, что нужно. Будем пробовать Эмералд Барримор и надеяться на лучшее.

– Опять пробы! О, Эдди, но почему? Я же снялась в пятидесяти двух фильмах, Бог тому свидетель. Я делала пробы на «Сагу» и проиграла. Неужели они не могут посмотреть те пробы?

– Нет, детка, – холодно сказал Эдди, глядя ей прямо в глаза.

Он был жестким с клиентами, которые выбивались из колеи, и от этого они еще больше уважали его. Кроме Эмералд никто из клиентов никогда не покидал его, и Эдди этим очень гордился, хотя он, случалось, и уходил сам от некоторых.

– Пробы на «Сагу» были три года назад, дорогая. У Голливуда короткая память. А что касается съемок «Америки», то для телекомпании ты прежде всего пьяница и наркоманка.

– Нет, Эдди, это неправда! – закричала Эмералд.

– Правда всегда горька, детка. Давай смотреть правде в глаза: ты была семейной любимицей в сороковых, расцвела в пятидесятых, стала секс-бомбой в шестидесятых – семидесятых. Но сегодня уже восемьдесят пятый. Тебя слишком долго не было. Тебе пора или серьезно взяться за работу, или выйти из этой гонки.

– Я люблю этот бизнес. Это моя жизнь, – воскликнула Эмералд.

– Хорошо. Тогда готовься к пробам, – резко сказал Эдди. – Сделаешь пробы – получишь роль. Верь мне. – Крошечный человечек вдруг широко улыбнулся. – Ирония в том, детка, что телекомпания делает слишком большие ставки на «Америку», они хотят в следующем сезоне сразиться с «Сагой». Всем уже надоело ее лидерство. Это война, детка, настоящая война.

– Я всегда любила борьбу, – улыбнулась Эмералд, ощущая прилив сил.

– Я знаю, королева, и эта борьба станет еще более волнующей, если новый сериал будет удачным – а он, безусловно, будет таким, – и вот тогда ты станешь основной соперницей Хлои Кэррьер на телевидении. «Битва королев»! Я уже вижу заголовки в газетах. – Его глаза зажглись озорным блеском, который не могли скрыть даже огромные очки.

– Я думала, ты обожаешь Хлою, Эдди.

– Конечно, детка. Я действительно обожаю ее. Она мой друг, хотя и не мой клиент. Ей удалось подняться довольно высоко, но это не изменило ее. Я хотел бы ей пожелать побольше счастья в личной жизни. Мне кажется, в ней все еще тлеет любовь к ее бывшему мужу. Это беда всех вас, девчонок. – Он строго взглянул на Эмералд. – Пока у вас нет мужчины, вам явно чего-то не хватает. – Эмералд поморщилась. – Но конкуренция – это здоровое явление, малышка, – продолжал Эдди. – Разгоняет кровь. Эмералд Барримор против Хлои Кэррьер. По такому случаю я сам пробьюсь в первые ряды зрителей. И публика тоже с восторгом будет следить за этим поединком, гарантирую.

21

Хлоя проснулась в шесть утра. За окном было еще темно, «холодно и сыро», как пела Лена Хорн о Калифорнии. Хлоя спустилась на кухню приготовить чашку крепкого кофе с тремя ложками меда для бодрости. Она приняла душ, натянула джинсы, майку, рубашку, свитер, жакет, шарф и шерстяную шапку. Хоть в мире и не верят в это, но в Калифорнии на самом деле бывает морозно в утренние часы. Поскольку температура в течение дня скакала от сорока до восьмидесяти градусов,[17] Хлоя привыкла надевать на себя как можно больше одежды.