Пенелопа Уильямсон - Хранитель мечты

И вдруг ее осенило, какой подарок будет наиболее подходящим к случаю. Она сошьет для Рейна гигантское знамя. Да-да, знамя из самого дорогого шелка густо-красного цвета — цвета налитых соком осенних яблок! И на этом ярком фоне будет красоваться его эмблема — черный дракон! Тогда любой проезжий, случайно остановившийся в замке на ночлег, с первого взгляда поймет, едва ступив в главную залу, что хозяин Руддлана — Черный Дракон!

Преисполненная воодушевления, Арианна спустилась в кухни, а когда покинула их, там стояли шум, гам и суета. Шелк, необходимый для знамени, она решила купить у Кристины, дочери галантерейщика, а потому оседлала свою лошадку и отправилась в город. К этому времени погода испортилась. От горизонта подтягивались тучи, похожие на большие клоки грязной овечьей шерсти, и скапливались над головой. Осока на болотах волновалась, как море, под порывами ветра, несущего влагу и запах близкого ливня. Арианна вздохнула при мысли, что скорее всего как следует вымокнет.

Сборщик пошлины махнул рукой, пропуская ее в ворота: ей не полагалось платить, потому что въездная пошлина шла прямиком в карман ее мужа. За лошадкой увязалась свора бродячих собак, бросаясь под самые копыта в притворной ярости. Их оглушительный лай соперничал в громкости с криками рыбаков, тянущих сети из реки. Арианна миновала распахнутые на манер громадной пасти ворота монетного двора, где в надвинувшемся полумраке вспыхивали искры и раздавались звучные удары молотов, чеканящих медные и серебряные деньги. Новые монеты уже вошли в обращение, и на них красовался профиль лорда Рейна Руддлана, как в давние времена — профиль Цезаря на римских деньгах.

Невольно думалось, как далек он от оборванного мальчишки, мечтавшего о пони, а взамен получившего порку. Пока лошадка медленно и осторожно пробиралась по узким улочкам, провонявшим свиным навозом, Арианна представляла себе выражение изумления и удовольствия на лице мужа, когда он увидит роскошное знамя с черным драконом.

Дочь галантерейщика жила в просторном бревенчатом доме, фасадом выходившем на городскую площадь, а задней стеной — на пристань. Центральная площадь города представляла собой сплошной рынок почти треугольной формы. Ничем не замощенный, летом он задыхался от пыли, а зимой превращался в настоящее болото. Вершина треугольника упиралась в приземистую церковь с колокольней, сложенной из едва обработанного камня. В дворике перед церковью сидел забитый в колодки человек, скорчившийся от стыда и боли в конечностях. С его шеи свисала давно протухшая, зеленая от плесени макрель.

В самой середине треугольника возвышался большой рыночный крест, вытесанный из гранита. У его подножия увлеченно злословила группа женщин, при этом ловко придерживая на головах ведра с водой. При виде проезжающей Арианны кумушки умолкли, словно разом утратили дар речи.

Не обращая внимания на зевак, Арианна спешилась у дома Кристины — как раз вовремя, потому что с низко нависшего неба закапало. Редкие крупные дождинки, тяжело падая в пыль, оставляли кратеры размером с пенни. Обойдя истошно ревущего осла, по самые уши нагруженного мешками с шерстью, Арианна вошла в прохладные сумрачные недра строения.

— Миледи! — воскликнул слуга, бросаясь навстречу.

— Будь добр, позови хозяйку.

Оставшись одна, Арианна огляделась. Большую часть пола занимали тюки овечьей шерсти, перевязанные грубыми пеньковыми веревками и уложенные в штабеля. Поодаль виднелись связки папируса и листьев вайды, бочонки с индиго и тому подобное — все, что так или иначе использовалось для окраски тканей. Внушительные настенные полки были завалены рулонами материи всех цветов.

Узкая дверь в соседнюю комнату была чуть приоткрыта, и можно было слышать ритмичное постукивание ткацких станков. Еще одна дверь вела на задний двор, где работники в закатанных штанах и башмаках на деревянной подошве мяли шерсть-сырец в больших чанах с водой. В других чанах красильщики переворачивали ткани с помощью длинных шестов. Арианна вышла за дверь, задерживая дыхание: чтобы краска взялась лучше и держалась дольше, использовалась прокисшая моча.

Гром ударил прямо над головой, и дождь сразу усилился. Уже собравшись вернуться в лавку, Арианна вдруг заметила движение на крутой лестнице, ведущей со двора на верхний, жилой этаж. На узкой площадке, повернувшись лицом к открытой двери, стоял мужчина. Вот он наклонился через порог, в сумрачную глубь помещения, словно для прощального поцелуя. И в самом деле, женские руки обвились вокруг его шеи. Потом мужчина сбежал вниз по ступенькам невзирая на их крутизну. В руках у него был кожаный мешочек. Когда он небрежно сунул его за перевязь меча, послышалось звяканье монет.

У подножия лестницы мужчина помедлил, чтобы оглядеться. Хотя он немилосердно щурился, вглядываясь в завесу ливня, Арианна сразу узнала знакомый цвет волос и вислые, по уэльской традиции, усы. Не задумываясь о том, почему так делает, она отступила дальше под защиту карниза, где ее невозможно было заметить в такой сильный дождь. Мужчина еще раз обвел двор внимательным взглядом и вышел через заднюю калитку. Арианна задалась вопросом, что может делать здесь ее двоюродный брат Кайлид и какую проделку он задумал на этот раз? Без сомнения, что бы он ни затевал, он задумал это против лорда Руддлана.

Прошло еще немного времени, и Кристина спустилась в лавку. На голове у нее была кокетливая шапочка по последней лондонской моде, ослепительная белизна которой подчеркивала, до чего разгорелись щеки молодой галантерейщицы. Губы у нее все еще были влажными и припухшими.

— Да пребудет с вами милость Божья, миледи! — воскликнула Кристина, делая реверанс (она говорила так, словно сильно запыхалась). — Что привело вас в город в такую неподходящую погоду?

— В Уэльсе, если боишься выйти за порог в дождь, можешь не выйти за него никогда, — с улыбкой ответила Арианна.

— Как это верно, как верно!

Кристина украдкой бросила взгляд на дверь, за которой был виден задний двор, уже превратившийся в сплошную лужу. Ее ответная улыбка была принужденной.

— Даже нормандцам не под силу укротить уэльскую погоду, — добавила она в попытке завести светскую беседу. Арианна засмеялась, хотя у шутки была длиннющая борода. У окна стоял раскладной стол, на его шершавой, исцарапанной столешнице громоздился полуразмотанный рулон зеленой, как мох, шерстяной ткани. Арианна помяла уголок между пальцами, размышляя над тем, как бы потактичнее выспросить у Кристины, чего ради Кайлид бегает вверх-вниз по ее лестнице. Как назло, ничего не приходило в голову.

— Мне бы хотелось посмотреть на шелковые ткани цвета кармина, — наконец сказала она.