Патриция Хилсбург - Прощай, Эдем! Книга 2: Деннис

Анетта тихо простонала:

— У тебя просто необыкновенные руки…

Бернар сделал ответный комплимент:

— А у тебя, Анетта — необыкновенная попа. — Он нежно погладил ее. — Эй, — Бернар неожиданно отпрянул. — Я кое-что вспомнил!..

Поднявшись с дивана, он кинулся в другую комнату. Спустя несколько минут Бернар вошел — в руках его была коробка из магазина готовой одежды.

— Что это?..

Бернар положил коробку на пол.

— Это — свадебный наряд.

Лицо Анетты выразило удивление.

— Действительно?..

Бернар раскрыл коробку — на самом деле, там было подвенечное платье.

— Вот…

— А откуда оно у тебя?..

Бернар присел рядом с девушкой — она уже разделась.

— Один мой приятель собирается жениться, но боится, что родители — а они у него очень строгие — не одобрят его выбор. Купил вот для невесты, домой относить боится, оставил у меня до лучших времен… — Он протянул Анетте платье. — Как раз твой размер, как мне кажется. Иди переоденься. Думаю, это займет у тебя не слишком много времени.

Чувствуя небывалое возбуждение, Бернар подошел к бару и, откупорив бутыль с ямайским ромом, налил себе в стакан. Через несколько минут Анетта уже позвала его. Залпом выпив виски, Бернар отставил стакан и зашел в спальню.

На какое-то мгновение ему показалось, что он галлюцинирует. Возле огромной кровати — Бернар называл ее сексодромом, это было исчерпывающее определение, — стоял силуэт, облаченный в белое платье с фатой.

«Настоящая невеста!» — подумал Бернар с нескрываемым восхищением.

Она стояла неподвижно, держа перед собой руки и скромно склонив голову. Бернар громко расхохотался.

— Я просто не верю своим глазам!.. Настоящая невеста!..

Анетта лукаво улыбнулась.

— Ты ведь сам сказал это сегодня своей матушке, не так ли?.. Признайся, для чего ты заставил меня одеть это?..

Бернар заулыбался.

— Какая разница… Может быть, меня это необычайно возбуждает…

Сквозь фату Бернар заметил мелькнувшую на лице Анетты улыбку.

— А я-то думала, что тебе просто доставляет удовольствие видеть меня во всей красе…

Вспомнив недавний разговор со своей матушкой, Бернар необычайно развеселился.

— Чему это ты улыбаешься?.. — Поинтересовалась Анетта.

Бернар хмыкнул.

— Увидала бы теперь тебя моя матушка… Впрочем, — поспешил добавить он то ли полушутя, то ли полусерьезно, — надеюсь, это еще впереди…

Анетта удивленно спросила:

— Ты это что, серьезно?..

Бернар кивнул.

— Что ни говори, а эту роль мне предстоит сыграть до самого конца.

— Роль?..

— Да…

— Какую же, если не секрет?..

Бернар подошел поближе на несколько шагов.

— Роль твоего жениха… Думаешь, у меня это плохо получится?..

Бернар почувствовал необычайное возбуждение. Он сделал еще несколько шагов по направлению к Анетте. Роскошный материал дорогого подвенечного платья плотно облегал лиф и ниспадал каскадом атласа и кружев настоящей ручной работы, подчеркивая очень тонкую, будто бы точеную талию девушки. Под облегающей тканью он видел ее напряженные соски.

«Значит, она тоже наслаждается этим спектаклем», — с удовольствием подумал Бернар. — Подними юбку!.. — скомандовал Бернар.

Она сделала это медленно, дюйм за дюймом.

— До талии!..

Она послушно подняла.

Под юбкой ничего не было.

За кружевной каймой показался шелковистый треугольник между ногами. Темные влажные волосы резко выделялись на фоне абсолютной белизны.

Оценив картину, Бернар скомандовал:

— Повернись.

Подчинившись, она, не дожидаясь его команды, стала снимать юбку, однако потом почему-то решила, что ее лучше просто приподнять. Она так и приподнимала ее, пока Бернару не открылся ее вид сзади, на белой коже Анетты все еще были видны следы его пальцев. Подойдя к ней, он приобнял девушку и начал одной рукой ласкать ее соски, в то время другая рука исследовала ее упругий лобок.

— Ты неплохая девчонка, Анетта, — пробормотал он, — очень неплохая девчонка…

После этих слов он перехватил ей за спиной руки и, толкнув вперед, заставил наклониться к кровати. Анетта застонала и стала, как змея, которой наступили на хвост, извиваться от боли и удовольствия. Бернар толкнул ее на кровать и совал с себя рубашку, затем — брюки. Не собираясь снимать с девушки подвенечного платья, он встал на колени, словно оседлав ее… Ему так хотелось погрузиться в эту пенящуюся белизну!..

Резко приподняв ее за бедра, он овладел ею сзади и неторопливыми движениями быстро довел Анетту до первого оргазма. Затем она была уже полностью в его власти — подобно инструменту в руках музыканта. Она испытывала оргазм за оргазмом, пока, утомившись, не обессилила. Тогда он, вытянувшись во весь рост, лег на Анетту и позволил себе наконец предаться этому самому блаженству, во сто крат усиленному долгим оттягиванием этого момента. Отрешенный, он неподвижно лежал, не замечая под собой тела девушки.

Тихий голос Анетты вернул его к реалы ости:

— Бернар!..

Тот не отвечал.

Анетта повторила более настойчивым тоном:

— Бернар!..

Бернар устало сполз на пол.

— Что…

— Спасибо, что поднялся с меня…

— Почему спасибо?.. — Не понял Бернар.

— Ты едва не порвал это платье…

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Объяснение Денниса и Мартины за утренним кофе. — Размолвка. — Деннис делает искреннее признание. — Его планы, высказанные Мартине. — Марта принимает предложение Денниса. — Фил Якобс направляет Бернара расследовать страшную находку, сделанную рабочими на одной загородной стройке. — Рассказ пожилого рабочего. @BODY ТЕХТ+ = Все мужчины, считающие себя джентльменами, твердо придерживаются тех или иных привычек — они называют это твердостью характера.

Деннис Харпер, безусловно, причислял себя к джентльменам — впрочем, он и был им на самом деле. Среди постоянных привычек Денниса главной было неприменное кофепитие по утрам — точно так, как в некоторых традиционных английских семьях утро начинается с овсянки, Деннис начинал его с большой чашки очень крепкого кофе.

Марта жила в апартаментах, нанимаемых Харпером в «Маджестике» вот уже вторую неделю — за это время она неплохо усвоила все привычки своего патрона; некоторые ей не очень нравились /Деннис терпеть не мог по утрам валяться в постели/, некоторые — как, например, питье кофе, — она полюбила.

В то утро Деннис показался Марте каким-то не таким, как она привыкла его видеть. Он был сумрачен и неразговорчив. Мартина попыталась было разговорить его, но Харпер, уткнувшись в газету — он, как заметила Марта, изучал публикации каких-то биржевых бюллетеней и котировок, — только отмахнулся от нее.