Кейси Майклз - Не могу отвести глаза

Мужчины и женщины утирали слезы, ничуть не стыдясь этого. Да, это была своего рода вечеринка, но вместе с тем и праздник в честь героизма, обращение к памяти, обещание помнить всегда.

— Вот так, значит, — сказал Джордж, завершая свою речь. — Вот почему мы все собрались здесь сегодня вечером. Став старше, может быть, мудрее и все еще оставаясь в долгу перед теми, кто не получил возможности стать старше и мудрее. Вспомнить тех, кто не получил возможности жениться, обнять женщину, увидеть, как подрастают его дети, смотреть бейсбол, выпить пару бутылочек холодного пива в парке во время городского праздника… попрощаться с теми, кого любил, когда настанет пора прощаться.

Они принесли себя в жертву, принесли последнюю жертву, которой мы, те, кому повезло больше, возможно, до сих пор и не понимаем. Они заслуживают нашего уважения и почестей. Они заслуживают того, чтобы их имена были увековечены здесь, в их родном городе, для последующих поколений, поколений, которые, и да поможет им Бог, пусть никогда не узнают такой страшной войны. Поэтому спасибо вам, ребята, всем, кто пришел сегодня сюда. И спасибо вам, Билли… Чэд… Томми… Джонни… Дуг… Мы не забыли. И никогда не забудем.

На несколько секунд наступила мертвая тишина. Затем Куинн шагнул вперед и захлопал. И постепенно все присутствующие встали и присоединились к нему, пока не поднялись, аплодируя, все до единого.

Тони стоял в дверях кухни вместе с поварами, положив длинные руки на плечи Хулио и Стену.

Фрэнсис и Джозеф обнялись.

Джордж вернулся к другим завсегдатаям, и они встали — покрасневшие, смущенные тем, что оказались в центре внимания. Они стояли по стойке смирно, а их медали были прикреплены к гражданской одежде, потому что армейская форма уже давно не налезала на них.

И все плакали.

«Это прекрасно», — подумала Шелби. Она никогда не была свидетельницей столь прекрасного события.

Шелби пальцем утирала слезы, пока дядя Альфред не подал ей носовой платок.

— Не помню, когда я был так растроган. — Он полез в карман. — Вот, Шелби. Мой выигрыш в покер вчера вечером. Проследи, чтобы он попал по назначению, хорошо? И еще, Шелби. Ты правильно сделала, что устроила это. Я горжусь тобой, моя дорогая. Очень, очень горжусь.

Шелби кивнула, кусая губу, чтобы та не дрожала.

— Эту речь написал Куинн, — объяснила она дяде, становясь на цыпочки и пытаясь разглядеть Делейни в толпе. — Он отлично потрудился, правда? Ты видишь его? Где он? Мне нужно поговорить с ним.

Дядя Альфред поцеловал ее в щеку.

— Только поговорить, моя дорогая? Думаю, как Тейт, ты способна на гораздо большее, чем это. А теперь иди, я управлюсь тут. Пойду потолкаюсь среди посетителей, посмотрю, не удастся ли теперь, когда Джордж размягчил гостей, выудить из их карманов что-нибудь еще.

— Спасибо, дядя Альфред. Большое тебе спасибо. — Шелби обняла его.

Он тоже обнял ее.

— Какая прелесть! За что же это ты меня благодаришь? — Не убирая рук, Шелби отстранилась и посмотрела на дядю.

— За многое. — Она снова сморгнула слезы. — За то, что помог мне создать себя, как ты это называешь. За то, что рассказал о своих приключениях. За то, что вдохновил меня отправиться в большой мир, проверить свои крылья, а не просто остепениться. Без тебя ничего этого не случилось бы. Я была бы просто Шелби Тейт, пустой оболочкой. А теперь… — Она нерешительно улыбнулась. — А теперь я чувствую себя полноценным человеком, личностью. Ах, дядя Альфред, как же я тебя люблю!

Шелби еще раз обняла его, а потом пошла, пробираясь между столиками, искать Куинна. Несколько раз она останавливалась, принимая благодарности, объятия и даже поцелуй от мэра Бробст, которая добрых две минуты орала ей в ухо.

Куинн видел, как она идет, следил за ее медленным, радостным продвижением, видел, как она разговаривала с Алом, обнимала его. Да как он мог подумать, что Шелби бесчувственное существо, одна из Богатых и Отвратных. А ведь Куинн свалил их в одну огромную кучу, не потрудившись понять, что каждого человека нужно оценивать по достоинству, а не по количеству нулей на его счете в банке.

— Куинн! — Шелби протянула к нему руку, чтобы он помог ей выбраться из толпы и вывел в фойе. — Нам надо поговорить.

Куинн страшился услышать эти слова, страшился сам произнести их. Теперь он ничего так не хотел, как поговорить с Шелби, услышать, что скажет она. Куинн распахнул дверь, вывел ее на улицу, увлек за угол здания.

— Мы можем сначала поцеловаться? — спросил он, прижимая Шелби к оштукатуренной стене и упираясь руками по обе стороны от ее головы, сужая мир до них двоих. — Прямо здесь. Прямо сейчас.

— Нет, не можем, — ответила Шелби, но при этом улыбнулась. Улыбнулась губами, улыбнулась своими большими карими глазами, полными любви, искрящимися озорством. — Прежде всего я тебя люблю, Куинн Делейни. Я люблю тебя всем сердцем и буду любить всегда.

Куинн ухмыльнулся и наклонился ближе, изнемогая от желания.

— И я тоже люблю тебя всем сердцем. Навсегда. Теперь мы можем поцеловаться?

Шелби оттолкнула его.

— Второе, я хочу сказать тебе, что не знала. Сначала не знала и долго еще потом. Я очень плохо запоминаю имена и, кажется, никогда по-настоящему не смотрела на тебя.

— Знаю. Я негодяй. Ты уже сказала мне это. Но ты и не должна была меня видеть. Я был здесь, чтобы следить за тобой, вот и все, точно знать, что маленькая сестричка Сомертона не попала в беду. Но я вошел в ресторан Тони и столкнулся с тобой. Ты взглянула на меня, но не узнала. Признаться, Шелби, это разозлило меня. Чертовски разозлило. Я считал себя более запоминающимся. Она приложила ладонь к его щеке.

— Ты такой, ты такой. Представляю, как ты был зол из-за того, что я не вспомнила тебя.

— Нет, не представляешь. — Если она не дает себя поцеловать, у него есть время поведать ей все до конца. — Мне не нравятся богатые, Шелби. Никогда не нравились. В моей жизни был один случай, заставивший меня с предубеждением относиться к целому классу людей… кроме Грейди, моего партнера, но его невозможно не любить. Я даже решил закрутить с тобой роман, чтобы богатая девочка испытала приключение, которого, казалось, хотела.

Куинн вздохнул и покачал головой.

— Но я не смог. Просто не смог. Я был слишком занят тем, что влюблялся в тебя.

Шелби сдержала слезы.

— О, Куинн, ты не мог сказать мне ничего более приятного.

— Приятного? У тебя действительно особый взгляд на вещи, любимая. Но погоди, это еще не все.

— Да. Вот этого-то мне и жаль. Я хотела чего-нибудь добиться сама, впервые в жизни отвечать за себя. Но я так и не пожила самостоятельно, верно, Куинн? Ты был здесь почти с самого начала. Страховочная сетка Сомертона. Брат не приехал и не забрал меня, потому что ты следил за мной. Присматривал за мной.