Искалеченная судьба - М. Джеймс

— Когда?

— Через неделю. Я пришлю Дамиана, чтобы он всё подготовил.

— Конечно. — Я киваю. — У меня нет никаких сомнений на этот счёт.

— Хорошо. — Он перекладывает какие-то бумаги на своём столе, очевидно, собираясь продолжить. — Теперь, что касается поставки, которая поступит на следующей неделе...

Я беру папку и, открыв её, погружаюсь в мир документов. В течение следующего часа мы обсуждаем текущие дела: поставки, территории, платежи. Этот привычный ритм работы почти успокаивает после хаоса прошлой недели. Как обычно, решения моего отца расходятся с моими взглядами, но сегодня я не в настроении спорить. Я уже давно перестал надеяться, что смогу переубедить его и заставить согласиться со мной. Однако это признание не делает нашу встречу ни более лёгкой, ни менее напряжённой.

Покинув отцовский особняк, я направляюсь в спортзал, чтобы избавиться от нарастающего разочарования. Его скептицизм, угроза, исходящая от Дженовезе и Слаковых, и постоянное напряжение между нами из-за будущего нашей семьи, всё это давит на меня тяжёлым грузом. Тот факт, что он не был осведомлён о более опасных наклонностях Софии, также не облегчает мою ношу.

Я сосредоточенно сжимаю кулаки, готовясь нанести удар по тяжёлому мешку, и с каждым движением вкладываю в него всю свою силу. Этот ритм помогает мне очистить мысли и сосредоточиться, а на лбу выступают капельки пота. Я выполняю свою обычную тренировку: отжимаюсь, занимаюсь кардио и больше работаю с мешком, прилагая больше усилий, чем обычно.

Пока я тренируюсь, мои мысли невольно возвращаются к Софии. Я вспоминаю, как она ощущалась подо мной прошлой ночью, как её тело нежно прижималось к моему в бассейне, а её крики эхом разносились по палубе. Я представляю её сегодня утром, когда проснулся и увидел её, запутавшуюся в моих простынях, с тёмными волосами, разметавшимися по моей подушке.

После двух лет воздержания я с трудом удержался от того, чтобы не прикоснуться к ней. Этот переход был настолько резким и неожиданным, что мне не по себе, несмотря на огромное удовольствие, которое я получаю от этих отношений. Мой самоконтроль всегда был моей самой сильной стороной, тем, что отличало меня от других мужчин в этом мире, которые следуют своим низменным желаниям. Однако с Софией этот контроль полностью разрушился.

Я тяжело дышу, выполняя очередной комплекс упражнений по жиму лёжа, мои мышцы груди и рук горят от напряжения. Часть меня хочет прервать эту тренировку, вернуться в пентхаус и избавиться от своего разочарования гораздо более приятным способом. Снова почувствовать тело Софии рядом с собой, раствориться в ней. Но даже я понимаю, что это уже слишком. Ей необходим отдых, а мне нужно привести свои мысли в порядок. Эта одержимость, а если быть честным с самим собой, это именно то, чем она является, не свойственна мне. Она опасна и отвлекает. Однако, кажется, я не в силах с ней бороться.

Вместо того чтобы вернуться в пентхаус, где, как я знаю, меня будет отвлекать жена, я направляюсь в офис, который снимаю в высотном здании. Там я погружаюсь в бумажную работу и другие обязанности, которые забросил на неделю, чтобы поехать в Серенгети со своей молодой женой. Когда солнце начинает садиться, я собираю вещи и возвращаюсь к своему припаркованному «Порше», чтобы отправиться домой.

Я чувствую приятную боль после тренировки, и мой разум также немного успокоился. Физическая нагрузка и умственная работа ослабили моё раздражение, хотя и не устранила его полностью.

Когда я выхожу из лифта и открываю входную дверь, меня встречает невероятная картина: София, одетая в чёрную кожаную юбку до бёдер с диагональной оборкой по подолу и изумрудно-зелёный шёлковый топ без рукавов. Её волосы собраны в пучок на затылке, а ноги обуты в высокие каблуки с ремешками.

Она стоит возле длинного стола у левого окна, в центре которого горят свечи, обрамляя витрину с блюдами и напитками.

София с улыбкой смотрит на меня, а я замираю, поражённый этим зрелищем, в которое до сих пор не могу поверить.

— Добро пожаловать домой, Константин, — произносит она.

18

КОНСТАНТИН

Я удивлённо моргаю, глядя на неё, и не могу понять, что именно мне следует искать в первую очередь. В свете свечей она кажется мне словно видение, и наконец до меня доносится аромат еды. Я предполагаю, что это стейк с креветками, и, подойдя к столу, замечаю, что именно это блюдо нам и подали. Кроме того, на столе есть салат, заправленный крошеным сыром, сухофруктами и сливочным соусом винегрет. На напитки я обращаю внимание позже, для неё это бокал вина, а для меня, что-то похожее на ромовый коктейль.

— Что всё это значит? — Спрашиваю я, приподняв бровь. — Ты умеешь готовить? — Я осматриваю кухню, но не вижу никаких признаков того, что ею пользовались. Это случается редко. У меня есть полный набор кухонной утвари и блюд, самых лучших, какие только можно купить за деньги, но за всё время, что я здесь живу, я, наверное, использовала их всего дважды.

София смеётся, направляясь ко мне. Её каблучки приятно цокают по деревянному полу, и когда она обнимает меня за шею, обдавая ароматом своих духов, я думаю только о том, что мог бы к этому привыкнуть.

— Ни в коем случае, — говорит она, и в её голосе звучит смех. — Я заказала еду на вынос из ресторана «Ла Мер». Признаюсь, я всё-таки приготовила коктейль. Заглянула в твой бар и воспользовалась ингредиентами. — Она игриво поджимает губы. — Простишь меня?

— Не за что прощать. — Я наклоняюсь, обнимаю её за талию и нежно целую. Всё это кажется таким необычным, когда возвращаешься домой к любимой жене, с готовой едой и напитками. Я не настолько наивен, чтобы полагать, что такая женщина, как София, будет делать это каждый вечер. Но сегодня…

Едва заметное касание наших губ, и я чувствую, как мой член начинает подрагивать, уже готовый к действию. София выгибается навстречу мне, ненадолго углубляя поцелуй, и тихо смеётся, ощущая, как моя растущая эрекция прижимается к её лону.

— Ещё нет, — дразнит она. — Сначала ужин. — Она освобождается из моих объятий и обращает свой взгляд на блюда на столе.

— Я подумала, что после всего, что произошло на курорте, мы заслужили что-то особенное для нашей первой ночи после возвращения. Но я не хотела никуда идти.

Не в силах сопротивляться, я наклоняюсь и ловлю её губы своими. На вкус она как сладкое вино, должно быть, она уже выпила бокал. Когда я отстраняюсь, её щёки пылают.

— Спасибо, — бормочу