Разрушенные клятвы - Катарина Маура

Я напрягаюсь, опуская взгляд.

— Я не знаю, что произошло между вами двумя, Зейн, но я точно знаю, что моя дочь не безгрешна. Годами я наблюдал, как вы оба пытались причинить друг другу боль, и я понимаю, что это противостояние вряд ли скоро закончится. Единственный вопрос, который я хочу задать тебе сегодня: несмотря на всю ту ненависть, которую я вижу в твоих глазах, ты все еще любишь мою дочь?

Я смотрю на него с широко распахнутыми глазами, мое сердце бешено колотится в груди. Я никак не ожидал такого вопроса — возможно, предупреждений. Угроз, безусловно. Но этого? Ни за что на свете.

— Да.

Я не могу солгать человеку, который когда-то стал для меня почти отцом, пока мы с Селестой встречались. Мы проводили бесконечные ночи за выпивкой, оттачивая искусство шулерства, потому что в честной игре девчонок нам было не одолеть. И между делом построили отношения, которые я до сих пор не могу забыть.

Арчер молча протягивает мне стакан, его лицо расслабляется — ответ его устраивает.

— Тогда мы поступим следующим образом, — говорит он неожиданно спокойно. — Каждый раз, когда мы будем встречаться, мы будем выпивать по стакану. Когда эта бутылка опустеет, ты должен будешь выполнить свое обещание, иначе я сделаю то, на что у моей сестры не хватит духу — я, черт возьми, уничтожу тебя, и мне плевать на последствия.

Я медленно киваю, хотя не уверен, что смогу сдержать это обещание. Да что там, я даже не уверен, что хочу. А если бы и хотел, Селеста не позволила бы. Она все еще хочет меня, это ясно как день, но в то же время жаждет смотреть, как я горю. Я не могу снова их подвести, но и сказать то, что они хотят услышать, тоже не в силах.

Джордж вздыхает и слегка ударяет своим стаканом о мой, принимая мой безмолвный ответ. Арчер повторяет жест, а затем хмурится:

— Ну уж на этот раз по-настоящему: добро пожаловать в семью, ублюдок.

И я не могу не улыбнуться, вспомнив, когда услышал эти слова впервые.

Глава 49

Селеста

— Ты такая красивая, милая, — голос мамы дрожит.

Я смотрю в зеркало, наши взгляды встречаются. Она стоит у меня за спиной, ее руки мягко сжимают мои плечи поверх шелкового халата.

Макияж легкий, но элегантный, а мои непокорные волосы наконец-то уложены в гладкий низкий пучок, несколько завитков нарочно выбились, обрамляя лицо. Я выгляжу как невеста, но не чувствую себя ею.

Вина накрывает меня с новой силой, и я изо всех сил стараюсь отодвинуть боль на задний план. Я всегда думала, что Лили будет рядом со мной в этот день, моей подружкой невесты. Я столько раз представляла этот момент, но ни разу не думала, что окажусь в комнате невесты, в месте, где никогда раньше не бывала, даже не зная, как выглядит мое свадебное платье.

Все организовали Виндзоры. Бабушка Анна пару раз спрашивала мое мнение, но в итоге решала за меня. Я чувствую себя нежеланным гостем на чужой свадьбе. Самозванкой.

— Я знаю, что этот день нелегкий для тебя, Селеста, — говорит мама. — Но просто доверься судьбе, ладно? Ты когда-то его любила. Думаю, ты сможешь полюбить его снова.

Я смотрю ей в глаза, но не нахожу слов, чтобы объяснить, почему ее мечты никогда не станут реальностью. Я бы соврала, сказав, что ничего к нему не чувствую, что не хочу его, как прежде. Хочу. Но ненависть и годы боли заглушают все остальное.

— Главное, — тихо добавляю я, — мы сможем исправить хоть часть ущерба, который понесла компания. Я жду не дождусь, когда снова возьмусь за работу и сделаю наследие дедушки таким, о каком он даже мечтать не мог.

Мама тяжело вздыхает, поглаживая мое плечо.

— Ты и есть его наследие, Селеста. Ты и Арчер.

Я вымученно улыбаюсь. Если бы только дедушка считал так же. Прошли годы, а они с Арчером по-прежнему почти не разговаривают. Дед всегда ставил бизнес выше собственного внука. Если бы это было не так, я бы сейчас не выходила замуж за человека, которого он ненавидит, за мужчину, который разрушил все, что мне было дорого.

Раздается стук в дверь. Мама хмурится и идет открывать. Услышав голос Рейвен, я резко встаю. Она входит, и в ее глазах столько тревоги, что я теряю дар речи. Мой взгляд падает на чехол с платьем у нее в руках.

— Я принесла это для тебя, — ее голос мягкий, осторожный.

— Для меня?

Рейвен кивает и медленно приближается, внимательно изучая мое лицо. На свадьбе Диона она делала вид, что меня не существует — как и Сиерра. Каждый раз, когда мы оказывались в одной комнате, ее глаза вспыхивали болью и гневом. Я знала, что рано или поздно нам придется поговорить, но не думала, что она сама сделает первый шаг.

Она расстегивает чехол, и в тот же миг глаза наполняются слезами. Она достает свадебное платье моей мечты — то самое, которое я описывала ей когда-то, когда она еще рисовала эскизы для удовольствия, а замужество казалось чем-то желанным.

Рейвен неловко улыбается.

— Я создавала его с мыслями о тебе. Это одно из моих первых платьев, но я так и не смогла продать его. Просто… что-то было не так. Теперь я понимаю, почему. Оно всегда принадлежало тебе.

Она аккуратно кладет платье на спинку стула и осторожно смахивает мои слезы.

— Не плачь, — просит она, ее голос выдает, что она и сама на грани. — Ты размажешь макияж. У меня и так будет достаточно работы с последними подгонками платья, так что не заставляй меня еще и косметику переделывать. Ты вряд ли осталась в тех же параметрах, что и пять лет назад.

— Почему ты это делаешь? — мой голос срывается.

Рейвен и Сиерра — мои самые горькие сожаления. Я скучала по ним невыносимо, но причинила им почти столько же боли, сколько Зейну. Разница лишь в том, что они этого не заслужили.

Рейвен пожимает плечами, ее губы дрожат.

— Не знаю. Наверное, у меня просто привычка любить людей, которые не любят меня в ответ. Держаться слишком долго за надежду, что когда-нибудь смогу стать частью их мира. Я не могу тебя простить, Селеста. Но это не значит, что я не хочу, чтобы ты