Любовь на грани смерти - Юлия Гойгель

бросил ему Леон, и кивнул в сторону приёмной, где за моим столом разместился Стас. Видимо для того, чтобы отпугивать всех входящих. — Вперёд.

Дядя Дима, вошедший последним, остановился посередине кабинета:

— Леон, я не знаю кто и что тебе наговорил, но так дела не делаются. Ты не только опустился до постели с собственной секретаршей, но и решил рассчитаться с ней должностью? Даже Влад своим девкам протекцию не делал!

— Вы же опустились до сотрудничества с Халиловым за моей спиной, — спокойно произнёс Бесов. — Не только во вред предприятию, на котором работаете, но и нанеся убытки женщине, с которой давно делите постель. Даже свою крёстную дочь не пожалели, чтобы отвести от себя подозрения. Но убивать Лизу зачем?

— Убивать? — поперхнулся слюной дядя Дима. — Не суди по себе, Леон. Советские солдаты с женщинами не воюют. Это вы забиваете своих жён, как бродячих сук, камнями и палками. Уже рассказал Лизе об этом?

Крёстный отец повернулся ко мне:

— А ты, Лиза, на что надеешься? С должностью тебе не справится. Никогда в тебе не было деловой хватки. А такие, как он: убийцы и насильники, — мужчина ткнул пальцем в сторону Леона. — На испорченных женщинах не женятся. Как хорошо, что твой отец не дожил до этого дня. Что он вообще тебя не видел! Но твоего отца хотя бы похоронили. А тебя, после того, как этот дьявол наиграется, даже по кускам не смогут найти!

— Вон! — заорал Леон с такой яростью, что даже сидевший на диване Влад подпрыгнул и, с жалостью взглянув на меня, ушёл куда-то на предприятие.

Стас тоже подорвался с места и начал толкать моего крёстного отца в направлении выхода. В дверях обернулся и позвал меня:

— Лиза, пошли твой новый кабинет посмотрим.

— Позже, — процедил Леон.

— Лиза, идём со мной, — повысил голос Стас.

Я подхожу к дверям. Леон меня не удерживает. Но, когда двое мужчин выходят, закрываю приёмную на ключ с внутренней стороны. Снова оставаясь с взбешённым дьяволом наедине. Возвращаюсь в его кабинет и тоже закрываю дверь. Уже не на замок.

Мне больно от того, что дядя Дима, единственный человек, на чью помощь и понимание я всегда рассчитывала, так легко положил меня на алтарь своих выгод и амбиций. Но ещё больнее осознавать, что всё, сказанное им о Леоне, для меня рано или поздно станет реальностью.

Поднимаю голову и встречаюсь с ним глазами. Зелени больше нет, чёрный зрачок стремительно поглощает радужку.

Я осталась наедине с Хайдаром. Сбрасываю с ног туфли, стягиваю колготки с трусиками. Он подхватывает меня руками под ягодицы, заставляя обхватить ногами его спину и прижимает к стене, рядом с дверью. Очередной глубокий и жёсткий поцелуй. Я отвечаю. Его пальцы находят молнию платья, стягивают с груди. Тонкие губы грубо впиваются в набухшие вершины. Удерживая меня одной рукой, мужчина расстёгивает ремень и молнию собственных брюк.

Я обхватываю пальцами возбуждённый член, ласкаю, затем прижимаю к своей горячей плоти. Мужчина дожидается появления естественной влаги и входит с одного раза. Невольно вскрикиваю от силы последующих толчков. Но его уже не остановить. Лев вышел на охоту и её ничем не прервать. Обхватываю руками широкие плечи, чтобы как можно плотнее слиться с его телом. Он не заботится ни о своём, ни о моём удовольствии. Берёт, утоляя распаленную внутри себя жажду. Насыщается мной. А я получаю свою порцию его силы и ненасытности. Я нужна ему! В эти минуты я нужна ему больше всех!

Раскрываю рот, принимая очередной жёсткий поцелуй. Мужские пальцы с силой сминают мои ягодицы. Он стремительно трахает меня, пронзая своим членом до упора. Я упрямо двигаюсь ему навстречу, пока меня не накрывает мощным оргазмом. Леон тоже вскоре кончает, хрипло застонав и прикусив моё плечо. Я не чувствую боли, всё ещё находясь во власти мощной сладкой эйфории.

Мужчина садится на диван, откидывается на его спинку и долго держит меня на руках. И я первой нарушаю затянувшуюся, но вполне комфортную для нас тишину.

— Леон, зачем ты это сделал?

Он сразу понимает, что я спрашиваю не о произошедшем между нами сексе.

— Не потому что я с тобой сплю, — отвечает не задумываясь. — Я верю в тебя, Лиз. Верю, как самому себе.

Глава 45. Отцы и дети

Я тоже начинаю верить в себя. Особенно, когда просматриваю последние документы, которые вёл дядя Дима и нахожу в них ошибки. До конца недели мы задерживаемся на работе до семи вечера перепроверяя все текущие дела. Даже Влад начинает читать то, что несут ему на подпись.

Но в пятницу наш рабочий день заканчивается в шесть вечера. С приходом Стаса. После четырёх, когда основной поток сотрудников иссякает, я перебираюсь в кабинет Леона, и мы вместе разбираем то, что мне непонятно или требует лишь его решения.

— Не отвлекай, — просит Бесов, когда Стас заглядывает в кабинет.

— Охрана сообщила, что на проходную пришли мужчина и женщина, которые хотят увидеть свою дочь. Они ждали, что она выйдет со всеми работниками, но так и не дождались. Лиза — это к тебе.

— Но мне никто не звонил, — удивляюсь я.

— А где твой телефон? — уточняет Леон, рассматривая разбросанные по столу документы. — Слушай, сейчас наберу.

Мы все слышим, как идёт гудок, но сам телефон нигде не звенит.

— Наверное, в кабинете остался, — вспоминаю я и бегу назад. Возвращаясь, просматриваю пропущенные звонки. Действительно, за последние полчаса мама звонила пять раз.

Совершенно теряюсь от этой информации и беспомощно смотрю на Леона.

— Я не знаю, зачем они пришли. С мамой разговаривала буквально три дня назад. Она ничего не говорила о том, что хочет приехать.

— Наверное, дядя Дима посоветовал ей устроить тебе сюрприз, — почему-то вздыхает Стас. — Видимо, пришли поздравлять тебя с новой должностью. Леон, будешь и дальше потенциальных родственников на пороге держать? Негостеприимно как-то.

— Скажи кому-нибудь из парней, чтобы проводили сюда, — кивает головой начальник.

Я чувствую, как мои ладони становятся влажными от пота, затем начинают холодеть. И всю меня совсем некрасиво начинает сотрясать самый настоящий озноб. Словно я не с мамой собираюсь встретиться, а с собственным палачом. Теперь я понимаю, что чувствовали ведьмы в ожидании прихода инквизитора.

Мама заходит первой. Отчим, нервно теребя в руках снятую кепку, идёт сзади. Так как я сижу за боковым столом меня хорошо видно прямо с дверей. Как и мне вошедших. С первого взгляда понимаю, что мама на взводе. Её глаза лихорадочно блестят, губы нервно подрагивают, а подбородок заметно трясётся, что