Лейла Мичем - Знак розы

— Я бы поехал на поезде, — пояснил Олли, — но эти чертовы штуки такие неудобные и ненадежные. А просить Мэри мне не хочется, сейчас в разгаре очистка хлопка от семян. Она, конечно, все бросит и поедет со мной, но пока такой необходимости нет. Кроме того, — Олли показал на подогнутую штанину своих брюк, — учитывая обстоятельства, Перси, я предпочел бы твое общество.

В душе Перси, как прокисшее молоко, залегла неприязнь к Мэри. Он согласился, что в данной ситуации его присутствие предпочтительнее, но его бесило то, что Олли не смел посягнуть на обязательства своей жены перед плантацией.

— А Мэттью? — поинтересовался Перси. — За ним присмотрят, пока мы с тобой будем отсутствовать?

— Да, конечно. Сасси обожает мальчика, как собственного сына.

Перси повез Олли в новом шестицилиндровом седане «паккард», но поездка в Госпиталь ветеранов в Далласе все равно получилась долгой и утомительной. К тому времени как они подъехали к входу в больницу, лицо Олли раскраснелось от жары и усталости. Пот выступил у него на лбу и смочил воротник рубашки, и Перси с состраданием смотрел, как друг тяжело выбирается из седана. К ним поспешил санитар с креслом-каталкой, но Олли отослал его прочь и поудобнее перехватил костыли своими мускулистыми руками.

— Ну, двинулись, Перси, мой мальчик, — сказал он и зашагал вслед за санитаром, толкавшим перед собой пустое кресло-каталку.

После того как Олли заполнил анкету - эта задержка показалась обоим бесконечной, - держа под мышкой историю болезни, появился ассистент, чтобы сопроводить пациента в смотровой кабинет. Он находился в дальнем конце длинного коридора, и Олли в отчаянии смотрел на разделявшее их расстояние.

Когда до двери кабинета оставалось совсем немного, Олли простонал:

— Перси, я снова чувствую свою ногу и боль. Пожалуй, я сяду в кресло-каталку.

Однако было уже поздно. Его единственная нога подогнулась, лицо исказилось от боли, и он повалился на пол. Костыли и история болезни разлетелись в разные стороны.

Прибыли носилки, и двое санитаров переложили на них Олли.

— Сэр, если вы поднимете историю болезни и занесете ее в кабинет, мы будем вам очень благодарны, — сказал один из них, обращаясь к Перси.

Перси подобрал с пола костыли и историю болезни; руки у него все еще дрожали. Он постоял с минуту, переводя дыхание и успокаивая собственные нервы, прежде чем последовать за белыми халатами по коридору, но к тому времени, как он вошел в приемную смотрового кабинета, оба санитара вместе с носилками уже скрылись за дверью, на которой красовалась надпись: «Посторонним вход воспрещен».

Перси решил, что подождет, а пока сам ознакомится с состоянием Олли. До сегодняшнего дня он и представить себе не мог, что его друг по-прежнему чувствует боль в ампутированной ноге. Олли никогда не жаловался на это, и Перси прекрасно знал почему. Будучи умным человеком и верным другом, Олли понимал, что чувство вины способно погубить любую дружбу.

К истории болезни прилагался рапорт армейских медиков, написанный торопливым почерком фронтового врача. В нем содержалось описание раны Олли и ампутации, но от одной строчки в самом конце рапорта - добавленной словно после некоторого размышления - кровь застыла у Перси в жилах. Он прочел ее, протер глаза, чтобы убедиться, что ему это не снится, и перечел еще раз: «...в результате ран, полученных капитаном ДюМонтом, в уретре возникла инфекция, вызванная скоплением продуктов выделения, которые обычно выводятся с мочой. Вследствие необратимых повреждений, нанесенных пенису, этот орган утратил способность выполнять свои функции».

История болезни полетела на пол. Перси вскочил со стула и подбежал к раскрытому окну - ему нужен был глоток свежего воздуха. Голова кружилась, перед глазами все плыло. Перси прижался лбом к прохладному алюминию оконной рамы. «Боже мой... Боже ты мой...»

— С вами все в порядке, сэр?

Позади него стоял санитар, который пришел забрать историю болезни. Не оборачиваясь, Перси пробормотал:

—Я в порядке. Занимайтесь капитаном ДюМонтом.

Он повалился на стул у окна и прижал ладони к вискам. Мэттью... этот славный мальчуган - его сын!И очевидная последовательность событий промелькнула в его воспаленном мозгу подобно рваному немому фильму...

Перси закрыл лицо руками и застонал, погрузившись в пучину черного отчаяния. Санитар вернулся полчаса спустя и обнаружил его безвольно обмякшим на стуле. Перси невидящим взглядом смотрел перед собой, как мертвец, его лицо было пепельно-серым, а из глаз текли слезы.

— Э-э, прошу прощения, сэр, — запинаясь, смущенно пробормотал санитар, — но я пришел сообщить вам, что капитан ДюМонт будет госпитализирован для обследования и лечения, прежде чем ему установят искусственную конечность. На это уйдет около недели. Ему дали успокоительное, и сейчас он спит. Вы можете навестить его в палате «Би» сегодня с шести до восьми часов вечера.

Перси не пришлось навещать Олли в госпитале и мучиться неопределенностью. Когда он позвонил домой, Беатриса попросила его вернуться немедленно. Он только что стал отцом здорового малыша весом десять фунтов.

Глава 38

Хоубаткер, 1933 год

— Прошу прощения, мистер Уорик, но к вам на прием пожаловала некая мисс Томпсон.

Перси не поднял головы от отчета, который читал. Близился к концу октябрь, и с момента финансового кризиса на Уолл-стрит минуло четыре года, за время которых нация погрузилась в Великую депрессию. Каждый день контору его секретаря осаждали толпы жаждущих получить любую работу в компании «Уорик индастриз», одном из немногих кораблей, по-прежнему величественно рассекавших беспокойные экономические воды.

— Вы сказали ей, что искать встречи со мной бесполезно, Салли? Наша платежная ведомость и так трещит по швам.

— О, она не ищет работы, мистер Уорик. Мисс Томпсон - учительница. Она пришла поговорить о вашем сыне.

Перси непонимающе уставился на нее, мысленно переваривая фразу «о вашем сыне».

I — Она пришла насчет Вайатта, сэр, — пояснила Салли.

— Ах да, конечно. Пусть она войдет.

Он поднялся, чтобы приветствовать учительницу, как делал всегда, когда к нему приходили посетители.

Мисс Томпсон пришла не для того, чтобы умолять его, - это было видно с первого взгляда. Но, несмотря на ее внешнее спокойствие, Перси понял, что она нервничает. Он предложил ей присесть. Какого дьявола натворил Вайатт?

—У моего сына проблемы, мисс Томпсон? Прошу прощения, я не знал, что вы - его учительница.