Дженнифер Блейк - Гнев и радость

— И ты знаешь почему?

— Я знаю, что ты имеешь в виду, но я совсем о другом! У всех режиссеров есть свои помощники. Я претендовал лишь на эту должность — твоего помощника!

— И ты думаешь, я поверю в то, что ты спокойно согласишься фигурировать в этой должности в титрах?

— Почему бы нет?

— Выглядело бы правдоподобно, — жестко сказала Джулия, — если б в конечном итоге оказалось, что режиссер — ты, а я твоя помощница!

— Я бы с тобой никогда так не поступил.

— Аллен поступил бы. Ведь он хочет, чтобы фильм получился, кассовым. Он не отказался бы использовать для этого твое имя.

— Ты неправильно о нем судишь. Просто он пытается сделать лучше для тебя, пытается спасти картину.

— Ее не надо спасать! Все идет нормально, и мне не нужны ни помощники, ни спасители!

— Ты боишься досужих разговоров? Это тебя беспокоит? Могу тебя заверить: все ребята хорошо знают, кто у них режиссер. Я заметил это в последнее время. Про-дюсирование фильма было устроено давным-давно и без моего участия, картина уже снята как минимум на две трети, и тоже без меня. Осталось доснять несколько рулонов пленки — и можно отправляться домой. На такой работе никто никого просто не успеет заменить, уверяю тебя.

— Тогда я не понимаю, для чего же ты все-таки хочешь остаться?

Его глаза сузились под густыми бровями.

— Я мог бы сказать, что беспокоюсь о тебе в связи с этими несчастными случаями. Я мог бы сказать, что мне кажется, здесь есть кто-то, кому бы очень не хотелось, чтобы ты закончила картину. Что мне было бы спокойнее, если бы я был с тобой, присматривал за тобой. Я мог бы сказать, что хочу выяснить, кто тебе пакостит. Все это я мог бы сказать, но не в этом дело.

— А в чем? — спросила она, не обращая внимания на поднимавшееся в ней странное чувство.

— А дело в том… — начал он и запнулся. Она поняла, что он больше не смотрит ей в глаза, а куда-то за левое плечо. — Дело в том, что мне нужна работа. Мне необходимо связать себя с новым проектом, со свежим проектом, мне необходимо погрузиться в этот проект и попытаться отыскать у себя в голове интересные идеи. Я перестал быть режиссером, Джулия. Я высох. Я больше не имею ничего из того, что у меня было. Растерял, растратил:

— Твой последний фильм имел очень хорошую кассу. О чем ты мне говоришь? — Она оторвалась от спинки стула, села прямо. Ее брови нахмуренно сдвинулись. Она не верила отцу, но странное чувство стало сильнее.

— Картина была неплохая, но и не блестящая.

— Критикам понравилась.

— Увы, отнюдь не критики финансируют мои фильмы. Денежные мешки от кинобизнеса хотят возвращения своих капиталов. И желательно с большим приростом. Но это еще не самое худшее. Я выдохся на идеи, Джулия. Я просто… просто потерял ощущение видения, перед моим мысленным взором уже не крутятся ожившие образы сценария. Раньше у меня все было. Теперь это есть у тебя.

— Не смеши, — резко оборвала она. — У тебя тоже все есть.

— Было, — тяжело проговорил он и качнул головой. — Никому, кроме тебя, я этого не говорил и не скажу, но ты уж мне поверь: я высох, кончился. Ребята на студии знают это и без моих слов. Вот уже несколько месяцев они не отвечают на мои звонки. Очень скоро до этого дознаются бульварные газетенки, и для меня воистину наступит последний день Помпеи.

— Не могу в это поверить, — поражение произнесла Джулия.

Она почему-то всегда думала, что, пока Булл стоит на ногах, он будет шлепать фильм за фильмом. Другие по разным причинам могут выпадать из обоймы: либо неудачи, либо увольнение… Но с Буллом, казалось, такое никогда не случится.

— Для меня настали тяжелые деньки, — сказал он так тихо и спокойно, что она поначалу даже не сразу уловила смысл его слов.

Джулия тяжело сглотнула и прокашлялась: в горле сидел резиновый комок.

— Даже при всем этом, — проговорила она, — не пойму, какую пользу тебе может принести работа со мной. Я не знаю, будет ли «Болотное царство» иметь коммерческий успех.

— Возможно, ты права, хотя мне кажется, что у картины есть большой шанс. Но я говорю сейчас не об этом. Мне нужно покрутиться в мире свежих идей, свежих мыслей. Я думаю, это подтолкнет меня вперед, и я снова смогу снимать. У тебя что-то есть, девочка. Не знаю, откуда в тебе это взялось, но у тебя есть чувство режиссерского видения, ты умеешь выжимать из своих актеров сильные чувства. Люди не останутся равнодушными к твоим картинам, вот увидишь. Это дар, можешь в этом не сомневаться. Когда-то и я так мог. Я хочу возродиться.

Она была тронута его болью и одновременно напугана его словами. В глубине ее сознания билась мысль о том, что Булл прав и она действительно талантлива, но Джулия отгоняла от себя эту мысль из скромности.

— Ты просматривал то, что отснято?

— Аллен показывал мне. Он очень волнуется за картину, Джулия. Но сейчас все складывается таким образом, что… Он считает, нужен толчок для того, чтобы закончить фильм. Он пытается подстраховать этот проект.

— Забавно. Что же он мне об этом ни разу не говорил?

— Может, он считал, что это необязательно. А может, он считал, что тебе и так это видно. Наконец, может, ты не уделяешь ему времени для того, чтобы он мог это сказать.

В последнем предположении отца содержалась доля истины. Она почувствовала нараставшее смущение и от этого снова рассердилась.

— Я бы уделяла ему больше времени, если бы он меньше думал, что мне и так все видно!

— Да, но это ваши дела. Сейчас же речь идет о нас с тобой. Так что скажешь: мы сможем вместе работать? Можем мы, по крайней мере, попытаться?

Она потерла висок рукой, затем поправила волосы и на секунду приложила ладонь к затылку.

— Я… не знаю. Ты подаешь все это так просто, Булл… Но ведь мы оба знаем, что ничего из этого не выйдет!

— Если не выйдет, в этом не будет моей вины. Я обещаю делать только то, что ты мне поручишь, а в остальном не совать свой нос поперек твоего.

В его голосе слышалась мольба и боль. Она никогда не видела его таким. Могла ли она оттолкнуть его при таких обстоятельствах? С другой стороны, она понимала, что согласиться — это значит совершить глупость.

Она вздохнула.

— Дай мне подумать над этим еще день. Ты можешь подождать? Не хочу показаться тебе жестокосердной, но ты сам должен понимать, что это важный шаг с моей стороны. На такое трудно решиться. Ведь произойдут изменения, крупные изменения. И все будет отнюдь не так просто, как ты тут расписал.

— Отлично, — сказал он и кивнул. Она видела, как его руки нервно трут колени. — Поговорим об этом завтра.

Когда он ушел, Джулия так и осталась сидеть за своим столом. Она смотрела прямо перед собой, в стену, вдоль которой тянулись ящики с бумагами. Было время, когда она была счастлива работать с Буллом, получить шанс приблизиться к нему во время работы, обсудить идеи и методы, поговорить о том, как оживить на экране характеры и вообще, как оживить картину. И вот теперь… Она была почти уверена, что, если согласится, будет находиться под неусыпным контролем Булла и Аллена. То, что им и нужно. Это будет уже не ее картина, не ее идея.