Джун Зингер - Звездные мечты

— Анджела не ответила, и Кики повторила еще раз: — Разве не так? — Анджела кивнула, не в состоянии произнести ни слова. — Так что теперь я развожусь с Брэдом и выхожу замуж за Вика, он и является отцом ребенка, которого я ношу в себе. Мне кажется, он меня любит и сделает все, чтобы сделать меня счастливой, и даст мне возможность стать кинозвездой, как я мечтаю. Видишь, я стараюсь выйти с наименьшими потерями, а?

Анджела обняла сестру.

— Но Вик — католик, ведь так? А ты — протестантка, к тому же дважды разведенная…

В дверь постучала Ханна, а затем вошла с подносом, на котором стояли чай и виски для Кики. Она поставила поднос на столик у кровати.

— Налить?

— Нет, я сама. Спасибо, — сказала Кики.

Кики, налив Анджеле чаю, подняла свой стакан и сделала глоток.

— Я возвращаюсь в католичество. Ведь когда-то я была католичкой? И поскольку Святая Церковь не признает браков, заключенных вне ее, то она не может признать и моих разводов, не так ли? В соответствии с их догмами я девственница, впервые идущая к алтарю. Я впервые буду венчаться в церкви. Мексиканский священник обвенчает нас в какой-нибудь тихой мексиканской церквушке.

— И все?

— А что ты ожидаешь? Залпов орудий и салюта?

Кики встала, прошла в холл и, перегнувшись через перила, крикнула вниз:

— Ханна! Ханна! Принесите мне еще виски! Двойное! — Она подождала в холле, пока экономка принесла ей виски, затем прошла в комнату и закрыла за собой дверь. — Не хочу, чтобы она меня подслушивала. Она никогда меня не любила. Всегда обожала Брэда.

— Она знает, что ты уезжаешь?

— Я не вручаю письменных уведомлений прислуге, если ты это хочешь знать. Она видела, как я упаковываю свои вещи. Четыре кофра и двенадцать чемоданов. Совсем новые. Но я заплатила за них сама. Не думаю, чтобы с моей стороны было порядочно брать деньги с Брэда.

Затем неожиданно она вдруг сникла.

— Я должна была сделать это, Анджела. Судя по тому, как развиваются наши отношения, если бы я не забеременела от Витторио, то мне пришлось бы потратить годы, чтобы затащить его к алтарю, и еще неизвестно, захотел ли бы он меня тогда. Теперь, когда у нас будет ребенок, он ждет не дождется, чтобы нас связали узами брака. Я знала, что он не сможет отказаться от своего ребенка; Когда мужчина достигает определенного возраста, он начинает сожалеть, что у него нет наследника. Видимо, это связано с мужским самоутверждением и бессмертием. Короче говоря, Вик просто вне себя от радости из-за перспективы стать отцом. И, Анджела, я действительно влюблена.

— Ты ведь и Брэда тоже любила, — заметила Анжела.

— Я любила Брэда. Я и сейчас его люблю. Его невозможно не любить. Но в Вика я безумно влюблена. Это единственный мужчина, который волнует меня, который будит во мне такие чувства, что я готова выпрыгнуть из кожи, чтобы получить его прямо здесь и сейчас. Стоит мне только посмотреть на него, и меня всю трясет от желания — я готова спуститься на колени и брать в рот, готова распластаться и позволить делать ему со мной все, что он хочет. По ночам я просыпаюсь с мыслями о нем, и мне приходится сжимать подушку между ног.

Анджела слушала и чувствовала, как ее начинает охватывать волнение.

— Я имею право получить того мужчину, которого хочу, так же как и все остальные, разве не так? Разве не так? Я вышла замуж за… как его?..

— Трейси?

— Трейси. Он был просто случайный приятель. И кроме того, гомик. А Брэд — это очень хороший друг. Самый лучший. Но теперь я хочу выйти замуж, чтобы любить, как самая обычная американская девушка. Чтобы любить, и трахаться, и сосать до умопомрачения.

Анджела улыбнулась ей улыбкой, которая появилась у нее за последний год, — чуть горькой, иронической улыбкой.

— Ты выходишь замуж по любви, но в результате оказывается, что он еще и богат.

Кики рассмеялась:

— Ну, ты же знаешь мой девиз. «Коль, подруга, ты богата, лей на всех дерьма ушата, ну, а если ты бедна, съешь, голубушка, г…на!» — она, по-видимому, была очень довольна своим девизом.

— Но ты не была так уж бедна с Брэдом.

— Конечно, нет. Да и Вик не намного богаче. Кроме того, это не связано с деньгами… здесь… здесь другое. Пока наш брак с Брэдом продолжался, все было прекрасно, и Брэд — отличный парень, просто золото. Но, кстати, я тоже отлично себя веду в этой ситуации. Я не прошу у Брэда ничего — ни этого дома, ни дома в Спрингсе. Ни гроша. Единственно, что я беру из этого брака, так это свою одежду и драгоценности.

«Как это похоже на Кики — вспомнить о вещах и драгоценностях и — забыть о дочери», — подумала Анджела.

— А дочка? Ее не забудь.

— Нет, — бесстрастно ответила Кики. — Дочь не беру. Она остается здесь. Со своим отцом.

— Кики!

— Что я могу сделать? Так хочет Брэд. Он настаивает на этом. Это его единственное условие.

Анджела покачала головой.

— Кики! Кики! — запричитала она.

— Перестань повторять, как попугай: «Кики, Кики!» У меня не было выбора. Неужели ты это не понимаешь? Черт бы тебя побрал, если это так. О Боже! Это же не значит, что я ее больше не увижу, пойми это. Каждый раз, как я буду приезжать в Штаты, я буду с ней встречаться. И Брэд позволит ей приезжать ко мне. Ты же знаешь Брэда. Это же само благородство.

Анджела заплакала, сама не зная о ком. О Кики? О Рори? О себе?

— О, ради Бога. Я уже жалею, что попросила тебя приехать. Черт подери! Зачем я позвала тебя? Мне это не нужно. И ты мне тоже не нужна! Неужели ты не можешь понять, что я не могла иначе? Почему ты этого не понимаешь?

— Я понимаю… понимаю, — плакала Анджела. — Но, Кики, что скажет мама, когда узнает?

Кики посмотрела на нее с холодным безразличием:

— Почему бы тебе самой не сказать ей и не посмотреть на ее реакцию?

Летели ужасно. Не пропустили ни одной воздушной ямы, которые были в небе. За пятнадцать минут она дважды бегала в крохотный туалет — ее сильно тошнило.

Прошло всего пять дней с тех пор, как она улетела в Лос-Анджелес и вернулась обратно. За пять дней произошло так много событий — развод, свадьба, Брэд отправился с дочерью домой в Палм-Спрингс, Вик и Кики — в Италию. Прошло всего пять дней, и Анджела чувствовала, как с каждым днем у нее усиливается депрессия. Какая бы ни была на это причина, но Кики бросила дочь, и это было ее ошибкой.

Она старалась. Один Бог знает, как она старалась. В течение двух дней, пока они ждали приезда Вика, она пыталась переубедить ее.

— Не отказывайся так легко от своего ребенка, подумай о ней, не будь эгоисткой, — умоляла она Кики.

— Никакая я не эгоистка, — с присущей ей самоуверенностью и рассудительностью говорила Кики. — Вот если бы я просто бросила Рори на произвол судьбы, это было бы так. Но я оставляю ее на попечении отца. Отца, который обожает ее, проводит с ней все свое свободное время, который готов сделать для нее все на свете. Разве это называется бросать? И кроме того, мне не так уж легко и просто было принять это решение, как ты думаешь. Я сложила все, что у меня было, затем все, что я хотела, а затем то, что получу. Затем я вычла одно из другого, и плюсов оказалось больше, чем минусов.